Сандру укладывали в семейном склепе.

Пустые ниши были.

Ивар приказал — и девушку честь по чести замуровывали несколько уцелевших лакеев.

Мертвая, она казалась... нет, не казалась она спящей, кто это только придумал? Ни минуты не казалась! Клив это видел.

Все время.

Лицо, из которого ушло... нечто.

Жизнь ушла. Душа. Искра огня Альдонаева...

Рядом, на стене склепа, выбивали имя.

Сандрина Алиэлла Аделин Раштер.

Годы жизни... так мало! Так невероятно мало, Альдо- най! Да за что ж ты так!

Клив сосредоточенно думал. А потом принялся писать записки. Он был верен брату, он и тайники знал. Там и оставит письма племянникам, буде те объявятся. Он смотрел до конца, как замуровали нишу, а потом повернулся и ушел. И не видел, как вирмане вытащили мечи.

Свистнули клинки, обагряя кровью каменный пол. Последние уцелевшие легли рядом с могилами Раштеров. Ивар прикоснулся окровавленной рукой к стене.

— Да увидит Олайв! Дарует он достойное посмертие тем, кто не упал на колени!

Патер этого не увидел. Его занимало совсем другое. То, о чем его попросила Сандра. Сам бы он такое делать не стал, и отродясь не додумался, но племянница хотела, а не выполнить ее предсмертное желание Клив не мог. Тут хоть и сам бросайся с башни!

Храмовая книга?

Клив вел ее очень тщательно. Поля выдерживал, отступал от края... не абы что! Судьбы человеческие!

И точно знал, где и что можно подчистить.

Вот и в книге появляется запись.