Здесь стоит вспомнить возражение Маркса, выставленное Гегелю: «Когда действительный, телесный человек, стоящий на прочной, хорошо округленной земле, вбирающий в себя и излучающий из себя все природные силы, полагает благодаря своему отчуждению свои действительные, предметные сущностные силы как чужие предметы, то не полагание есть субъект: им является субъективность предметных сущностных сил, действие которых должно поэтому быть тоже предметным» [13]. В данной связи оно приведено для того, чтобы предостеречь марксистов от абсолютизации деятельности путем отрывания деятельности как от предметности, так и от субъекта этой деятельности. Такой путь ведет к идеализму, который далеко не всегда достигает уровня Гегеля. Материя в субъектной форме, ставшая субъектом по отношению к самой себе, определяет и идеальное измерение своей субъектности. Практический вопрос об идеальном, таким образом, состоит в том, кто именно в данный исторический момент выражает всеобщее в его движении, кто является субъектом деятельности по расширению сферы всеобщего, то есть изменению характера самой деятельности.

В марксистском понимании и, в частности, по Ильенкову, субъектом действия и создателем идеального особенно-конкретная личность может быть только в той мере, в которой она является представителем революционного класса. Например, Маркс делил политическую экономию на классическую и вульгарную, указывая на то, что классическая политэкономия была этапом развития понимания своего предмета в отличие от вульгарной. Он четко определяет партийность, то есть классовость этой науки. И классическая, и вульгарная политическая экономия — наука буржуазная, стоящая на службе у буржуазии и выражающая в теории направление ее развития. Как только это развитие перестает совпадать с развитием общества, перестает воплощать это развитие, другими словами, буржуазия перестает быть революционным классом (субъектом исторического действия), политическая экономия уже не является развивающейся мыслью, а наоборот, становится преградой на пути развития мысли. Разумеется, дело тут не в личных качествах отдельных политэкономов. Маркс убедительно показывает, что субъектом мышления являются не отдельные теоретики и не взятое внеисторически общество в целом, а класс. Более того, он является субъектом мышления только до тех пор, до каких он является субъектом исторического действия. Ту же мысль мы находим и у Ленина, когда он говорит о партиях в философии, которых может быть только две: мыслящая партия и партия, препятствующая мышлению.