Но вот на сцену вышла девушка маленького роста, полная и лохматая, и во весь голос закричала: «Максим Горький! “Песня о Буревестнике!”» Зал замер. Замерли преподаватели Студии, приглашенные актеры, и режиссеры со стороны, и студенты тоже. Потому что девушка дико, невероятно, карикатурно картавила. «Над седой РРРавниной моРРРя гоРРРдо РРРеет буРРРевестник, чеРРРной молнии подобный». Ее не прерывали, дали дочитать до конца. Ни один мускул не дрогнул на лицах слушателей. Но когда она вышла, все хором выдохнули – уфф! И позвали следующего.
– Господи, – улыбнулся мой отец. – Не то смешно, что она читала ужасно смешно. Смешно, насколько люди не умеют критически на себя взглянуть. Понять, на что они годятся, а на что – нет.
А вот сегодня я вспомнил этот случай и вот что подумал. Расскажи он или кто другой такую историю, сразу послышатся голоса:
– Ну и что, что она картавит и полненькая патлатая коротышка! Она хочет учиться на актрису и имеет право! А вы обязаны ее учить! Вы обязаны выпускать ее в роли Раневской, Ларисы, Катерины, Джульетты, Норы, Гедды Габлер, Бланш Дюбуа – кого она захочет! И заткнитесь с вашими устарелыми представлениями!
15 августа 2018
15 августа 2018
Каждому человеку нужно осознать свою самостоятельность / зависимость / смертность / сексуальность. Много таких пунктов, через которые нужно пройти. Для меня самым важным стало осознание собственной обыкновенности, банальности. Понять, что я – примерно такой же, как все. И еще я понял, что любое действие, которое мои близкие совершают со мной, – это рядовая сделка на ярмарке жизни.
Когда-то самым мучительным в моей жизни было ощущение, что меня предавали и мне недодавали. Но я все-таки сумел изжить это чувство. Я понял, что это не так. Никто меня не предавал – просто женщина переставала любить меня и влюблялась в другого. Она не была обязана меня вечно любить. Тем более что я сам по части вечной любви был скорее похож на мартовского кота. То есть я сам от себя не требовал той верности, которую ждал от женщины. Когда-то, когда я писал пьесы и сценарии, каждый отказ я воспринимал либо как тупость режиссера, либо как чьи-то интриги. Но теперь я знаю точно: если мою пьесу не поставили – значит, она была плохая, вялая, неинтересная.
16 августа 2018
16 августа 2018
Два мира – четыре или даже восемь Шапиро. Недавно прочитал:
«Ким Филби никого не выдал. В январе 1963 года