Это не значит, что кто-то из них лучше, а кто-то хуже. Они, на мой вкус, оба прекрасны. Забавно другое. В рецензиях на Шукшина я много раз встречал слова, что «автор знает жизнь». А про Трифонова – что он «копается в бытовых дрязгах». На самом деле это симптом старой и опасной литературно-критической болезни – «народопоклонства». Не всякий выходец из деревни – Шукшин, не всякий жилец Дома на набережной – Трифонов, это мы вроде бы понимаем. Но старая болезнь дает о себе знать. Сам по себе факт писания на народные (ныне – на маргинальские, так сказать) темы часто служит индульгенцией по части т. н. знания жизни. О! Этот писатель знает жизнь! Смешно и грустно. Сам Шукшин, кстати, страшно злился, когда про него писали «он знает жизнь». Он видел в этом пренебрежение к своему таланту и литературному мастерству (громадному, кстати, и которое он прекрасно в себе сознавал и ценил).
25 сентября 2018
25 сентября 2018
Спрашивают: «Вы говорите, что на писателя надо учиться. А сами-то вы где учились писать?» Отвечаю.
Я предметно и конкретно учился писательству (хотя не прозе, а драматургии) у не слишком известных (хотя авторов нескольких знаковых фильмов) сценаристов и драматургов Исая Кузнецова и Михаила Львовского, которые были прекрасными педагогами. В их семинаре, в частности, со мной вместе училась Елена Гремина – хотя могла бы ограничиться помощью своих отца и брата, знаменитых кинодраматургов Гребнева и Миндадзе.
От Кузнецова и Львовского я получил массу бесценных советов и знаний по ремеслу.
Тут важна еще преемственность. Кузнецов был учеником Арбузова, ученика Гайдебурова, ученика Свободина, ученика Чехова.
Кроме того, я как литератор в общем и целом учился у своего отца Виктора Драгунского (на примере его рассказов). Тут примерно та же преемственность: отец был учеником режиссера Алексея Дикого, ученика Станиславского, в какой-то мере ученика Чехова. Отсюда некоторая «драматургичность» моих текстов: я стараюсь, чтобы мотивы и мысли персонажей были ясны из их поступков и слов, а не из авторских объяснений.
29 сентября 2018
29 сентября 2018
На сайте книжного магазина рекламируют новый роман. «Герой книги, олигарх средней руки…» Совсем оглохли и одурели. Олигарх не бывает средней руки. Олигарх – это человек, принадлежащий к очень узкой группе главных финансово-политических воротил страны.
Но что там полуграмотные копирайтеры. Даже образованные люди используют вместо слова «местный» (в смысле локальный, региональный) – слово «местечковый», которое относится к еврейскому быту ХХ века, к «местечкам» (штеттл) в западных губерниях России. Что-то шолом-алейхемовское. «Местечковый акцент», «местечковые манеры». Добрая насмешка с легким привкусом антисемитизма. На каком-то вручении премии я слышал: «Я, собственно, не столичная штучка, я местечковый писатель из Петербурга». Ой вэйз мир!