2.

Любой писатель – еще и порождение контекста. Текст существует на фоне других текстов. Если бы в советской литературе 1960–1970-х гг. свободно существовали и широко издавались Набоков и вообще литература русской эмиграции, весь Булгаков, а также, к примеру, Добычин, Крыжановский – и Горенштейн, Харитонов, Мамлеев, – то многие славные тексты и имена звучали бы куда тише. Ибо на фоне «секретарской прозы» любой относительно честный и внятный роман казался светом в окошке.

3.

Литература, как ни банально, это не только «что» и «как», но и простенькое «о чем». Открытие новой темы – половина успеха. «Лейтенантская проза», «деревенская проза», позднесоветская «чернуха», а также нынешнее наше «постнародничество» (как и «квир-литература», и «контркультурные тексты») – торжество темы. Желание жадно читать о маргиналах, о бедняках, о расовых и прочих меньшинствах, о травмированных детях – на деле ничем не отличается от пошлейшего увлечения романами об изящной жизни высшего света.

4.

Наконец, литература – это еще и «кто». Романтическая, демоническая, страдающая, маргинальная, гендерно актуальная фигура автора – может стать «уникальным торговым предложением», то есть главной точкой читательского и даже критического интереса. «Он – чернокожий из гетто», «она – женщина, которая вырвалась из оков буржуазной семьи» и т. п. Они нам несут подлинные, невыдуманные трагедии и страсти! Но это явно сдвигает литературу в сторону интервью с жертвой насилия или бывшим гангстером.

* * *

Lento. Doloroso. Я был на Non-fiction два дня, и я ничего (в скобках цифрами – ноль) не купил. Разумеется, речь идет о Non-fiction в строгом смысле слова. Бессмысленное изобилие умных книг удручает. Борис Дубин мне как-то сказал: «Всякий раз после Non-fiction у меня нечто вроде депрессии. Этих книг я уже не успею прочесть, даже перелистать, даже провести пальцем по корешкам, мельком взглядывая на названия и фамилии авторов».

И нечто еще более ужасное. Листая книги, даже самые новые, яркие, экстравагантные, парадоксальные, – не удается избавиться от тягостного ощущения: ты это всё уже читал. Притом не раз. Или слышал на конференции, на семинаре, в разговоре с коллегами. Всё это уже обглодано и прожёвано тридцать два раза, по всем правилам здорового интеллектуального питания.

Благословите же судьбу, авторы поваренных книг и путеводителей!

5 декабря 2018

5 декабря 2018

Список Эрдмана. У драматурга Николая Эрдмана было два списка друзей. «Вот это те, кто придет на мои похороны, – говорил он, показывая длинный список. – А вот это, – он доставал короткий, – кто придет на мои похороны в дождь…»