– Ты лжешь!

Не поверила ни на секунду. Но та с наслаждением поведала такую подробность, о которой знать не могла, если б лгала» (Юрий Трифонов, «Другая жизнь»).

Историкам литературы. Моя мама рассказывала мне: «Приходил Юра Трифонов специально спросить – может ли женщина доказать другой женщине, что была с ее мужчиной? Я ему сказала, что да, может, конечно же, может, и объяснила как, хотя мне было неудобно. Но ему же нужно для книги!»

Вот так. Почему так – я не знаю. Но таковы результаты моих исследований.

5 февраля 2019

5 февраля 2019

Нужен книжный «Оскар»? Идею подал критик Вячеслав Суриков из «Эксперта». Он пишет, что никакая литературная премия, присуждение которой определяется узкой групп лиц, не может определять – фактом своего присуждения – Книгу года или Писателя года. В определение Книги года должно быть вовлечено максимально широкое книжное сообщество, тогда это решение будет хоть что-нибудь значить. Причем не может быть одной номинации «Лучшая книга». Должны быть «Лучший писатель», «Лучший мужской персонаж», «Лучший женский персонаж», «Лучший редактор», «Лучший иллюстратор», «Лучшая обложка», «Лучший переводчик» и т. д.

Как опытный член жюри разных премий, который знает, «как это делается», – всецело поддерживаю идею «Книжного Оскара». В число номинаций я бы добавил: «Лучший сюжет», «Лучший язык», «Лучший пейзаж», «Лучшие размышления»… И даже, может быть, «Лучшая героиня второго плана».

13 февраля 2019

13 февраля 2019

Александр Мелихов о Кэндзабуро Оэ: «Это высший пилотаж – писать так, чтобы читатель изнывал от скуки, но не осмеливался в этом признаться».

Согласен. Но я бы дополнил это еще несколькими фигурами высшего пилотажа: писать так, чтобы читатель ошалевал от неграмотности словесной и исторической, от, говоря словами Гумилева, «неврастении, душевной теплоты и многозначительных намеков на содержание выеденного яйца», от кудрявой элитарной претенциозности, от нарочитой хрипловатой «принародненности» – но не осмеливался бы в этом признаться.

14 февраля 2019

14 февраля 2019

Встреча с читателями в Клину. Клариса Пульсон прекрасно вела, это было своего рода публичное интервью. Много народу. Задавали хорошие вопросы (то есть по делу, по книгам, по текстам). Есть люди, которые читают и перечитывают даже столь «недлявсехнюю» книгу, как «Ночник». Читателям интересно всё – и «как вы придумываете сюжеты», и «есть ли у вас муза», и «бывает ли у вас такая, что ли, блок-пауза, когда не можете выдавить ни строчки, и если да, то как вы с этим справляетесь» (вопрос явно от писателя).