* * *
Карабаев улетел. Но, как говорится, обещал вернуться. А Дубравин остался ждать свой обратный рейс на Москву. И думать. Крепко думать обо всем, что узнал за время поисков завещания умершего друга.
Часть III. Путь Суперхана
Часть III. Путь Суперхана
I
I
«Было время разбрасывать камни, а теперь надо собирать!» — подумал Дубравин, стоя на берегу у воды и вглядываясь в заросли на другом берегу: не покажется ли оттуда звериная морда, не раздастся ли знакомый рык? Но сегодня в заповеднике тишина. Только ветер-бродяга привычно пробегал по верхушкам деревьев. Лишь мелкая рябь на текучей воде напоминала, что все здесь живое. И река, и лес, и даже сухой, оставшийся с прошлого года, прибрежный камыш. Он направился к дому привычным маршрутом — вверх по зеленому склону.
В последние годы его потянуло на воспоминания о юности. И сейчас, постояв у воды, он решил написать повесть о том, как на самодельном плоту с друзьями спускался по Ульбе. И каждый километр этого плавания был для них открытием и приключением.
«Люди все пытаются изобрести машину времени, — думал он, шагая по тропинке. — А того не понимают, что каждый человек — сам машина времени. И каждый в любую секунду может вернуться в прошлое, заключенное внутри него». Мысль эта так понравилась ему, что он достал из кармана блокнот и записал ее рядом с названием повести «Чистый исток».
Зашел в дом, поднялся к себе в кабинет, сел за стол, подвинул клавиатуру. И… кабинет с его книгами, портретами ушел.
И вот он на реке. Уже их дружной ватагой связан плот. И мчатся мимо них крутые берега. Бегает от одного края плота к другому верный пес Джуля. Стоит на руле круглолицый, курносый Володька: на шее по-пиратски завязан отобранный у Людки цветастый платок, на животе кожаный ремень с бляхой. Ловко орудует гребью…
Дубравин пишет. И курсор бойко бежит по «листу» экрана компьютера — все дальше и дальше…
«…Шурка сидел на краю плота, свесив ноги в прохладную воду. Волны гулко бились в черный горячий бок автомобильной камеры, добирались иногда до колен. Он смотрел то на близко проплывающий берег, то в прозрачную глубину реки. Под плотом пробегали камни, коряги, песчаные островки. Казалось, что он летит на волшебном ковре-самолете над неведомым миром.
Заволновался, забегал по плоту пес. Володька, стоявший лихим викингом у греби, потянул носом и сказал:
— Где-то горит!
Плот вывернул из-за зеленого мыса. Впереди показался небольшой островок. Пожар, разгулявшийся на нем, бушевал с шумом и треском. Горел сухой, стоящий плотной стеной камыш: струйки почти невидимого огня скользили вверх по стеблям, чернели, сгибались стреловидные листья. Когда пламя достигало пушистых верхушек, они вспыхивали яркими факелами. Падали, перебрасывали огонь на соседей.