РазноеКнига живыхстр 248
Светлый фон
«Вся казахстанская элита угрюмо молчала, может быть, внешне выражая “восторг” по поводу того, что исходило от Кремля, но внутренне отрицая все эти московские изыски. А вот он один, можно сказать, поддержал. Выступил. И на первом этапе проиграл. Его в Москве “не заметили” как самостоятельную политическую фигуру. Он все еще оставался в тени Кунаева. И Кунаев фактически определил ситуацию по русской пословице: “Поперед батьки в пекло не лезь”. Так появилась кандидатура Колбина, которая не устраивала никого. Все были потрясены этим назначением. Во-первых, был нарушен негласный, но уже прочно закрепленный де-факто порядок замещения должностей в республиках. Как правило, там первый секретарь ЦК Компартии всегда был представителем местной национальности. Во-вторых, все происходило, скажем так, под жестким нажимом центра. А ведь только что, буквально вчера, по историческим меркам, было объявлено с высоких трибун о перестройке, гласности, демократизации партийной жизни. И тут… Конечно, они покорно проголосовали. Сказалась привычка послушно повиноваться приказам сверху. Но солдаты партии были раздражены и возмущены.

В обществе тоже были все взбудоражены. Казахи чувствовали себя ущемленными в собственной стране. Внешне они смирились с тем положением, в котором оказались. Но внутри казахской общины, конечно же, кипели страсти. И постоянно обсуждались острые, болезненные вопросы. Впрочем, вся советская жизнь или жизнь в Советском Союзе была такой двойной и двойственной. С одной стороны — официальная пропаганда и идеология неустанно вещали об интернационализме, братстве народов, “новом советском человеке”, а с другой — существование реальных проблем в национальных делах замалчивалось и старательно обсуждалось, условно говоря, на кухне. Вообще в СССР это лицемерие процветало во всем. В любой сфере. Например, с одной стороны, партия вела национальную политику ускоренными темпами, можно сказать, даже форсированно создавала национальную интеллигенцию и правящий национальный слой через специальные программы и преференции. А с другой стороны, всячески подавляла ту самую мыслящую часть народа, заставляла решать проблемы только в русле так называемых марксистско-ленинских партийных догм. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Правда — интересно! Вы, ребята, учитесь, думайте, но только думать вы должны так, как я вам приказываю. И, конечно, эта очередная обида наложилась на прежние обиды казахского народа.

В обществе тоже были все взбудоражены. Казахи чувствовали себя ущемленными в собственной стране. Внешне они смирились с тем положением, в котором оказались. Но внутри казахской общины, конечно же, кипели страсти. И постоянно обсуждались острые, болезненные вопросы. Впрочем, вся советская жизнь или жизнь в Советском Союзе была такой двойной и двойственной. С одной стороны — официальная пропаганда и идеология неустанно вещали об интернационализме, братстве народов, “новом советском человеке”, а с другой — существование реальных проблем в национальных делах замалчивалось и старательно обсуждалось, условно говоря, на кухне. Вообще в СССР это лицемерие процветало во всем. В любой сфере. Например, с одной стороны, партия вела национальную политику ускоренными темпами, можно сказать, даже форсированно создавала национальную интеллигенцию и правящий национальный слой через специальные программы и преференции. А с другой стороны, всячески подавляла ту самую мыслящую часть народа, заставляла решать проблемы только в русле так называемых марксистско-ленинских партийных догм. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Правда — интересно! Вы, ребята, учитесь, думайте, но только думать вы должны так, как я вам приказываю. И, конечно, эта очередная обида наложилась на прежние обиды казахского народа.