Наравне с числом семь важнейшую роль играет в монгольских и тюркских песнях число 9, ив такой степени, что по весьма справедливому замечанию академика Шифнера, к одним и тем же вещам прилагается то число 7, то число 9. Оно произошло, конечно, от утроения коренного эпического три (Архим. Палладий. Жизнь Чингисхана, с. 41). Гаммер говорит, что оно имеет священное значение у тюркских племён, и вот от чего, по всему вероятию, зависит особенная любовь наших былин к числу 9: оно почти столько же распространено здесь, как и число 7. У нас в былинах упоминаются: 9 князей, 9 сыновей, 9 женихов, 9 туров, 9 ран, 9 дубов и т. д. Но у тюркских народов не только в большом употреблении число 9, но даже счисление до известной меры девятеричное. Так, например, у киргизов денежная пеня, называемая "айн", исчисляется всё только девятью единицами скота: за выломание руки — три-девять скота, за поймание любовника у жены — два-девять скота, за сломание большого пальца — один-девять скота и т. д. В Хиве при сватаньи невесты, калым также исчисляется девятерными единицами скота (овцов, коров, коней, верблюдов). Бедные дают два-девять, богатые даже шесть-девять, только хан даёт девять-девять. Конечно, на этом же основании, чтоб выразить самую высшую степень обожания, в калмыцкой поэме "Малый Гессер-Хан" говорится, что сам герой кланяется Хормузде (творцу) "девять раз девять", а три князя — самому Гессер-Хану. Кажется, нельзя сомневаться в том, что от тюркских народов пришло в наши былины и сказки выражение "тридевять" земель, царств, богатырей, цветов, вязов, дубов, замков, ключей и т. д.

Наконец, после 5, 7 и 9 — самую важную роль играют у нас числа 30 и 40. В былинах встречается следующее: 30 лет сидит Илья Муромец сиднем, 30 лет стоит на месте конь Саула Леванидовича, 30 лет заложена дорога Соловьём-Разбойником или разбойниками-станишниками, 30 дней, 30 богатырей, 30 молодцов, 30 девиц, 30 кораблей, 30 замков, 30 телег с золотом и драгоценными камнями, 30 пуд (шелепуга и палица) и т. д. Это число в величайшем употреблении в монгольских и тюркских поэмах и песнях: здесь, как у нас, конь 30 лет стоит на месте, а герой ничего не ест и не пьёт (быть может, надо разуметь, что и наш Илья Муромец 30 лет сидит, ничего не ест и не пьёт вплоть до чудного напитка, данного ему каликами). Здесь говорится на каждом шагу про 30 богатырей, 30 стран, 30 вьюков, 30 лет боя, про 30-головых чудовищ, про 30 сыновей, 30 домов, 30 народов, 30 небес, 30 братьев, 30 зятьёв, 30 товарищей (дружина), 30 телег и т. д. По всей вероятности, большое употребление числа 30 пришло в монгольские и тюркские поэмы и песни из источников арийских, где оно явилось распространением столько употребительного числа три.