– У Альбинки. А Альбинка свалила на дачу к Девятовым, и куда мне теперь?

Байярд, закурив – лицо осветилось огнем зажигалки, – неожиданно произнес:

– Вообще-то я все слышал. Хотите, поедем ко мне?

– Спасибо, мы наверное… – начала Лиза, но почувствовала, как маленький Настин кулачок ткнул ее в бок. – Ой!

– Родителей нет в городе, устрою вас в спальне. А сам в своей комнате. Ну а чего? Приставать не буду, не волнуйтесь. Кофейку запарим!

Лиза Павлючик, не глядя на Настю Петрову, вдруг сказала: поедем. Настя захохотала, а лицо Валеры Малютина по прозвищу Байярд нежно озарилось угольком затяжки. В маленькой белой «шестерке» они ехали по Садовому, у Крымского моста свернули на набережную. Девушки сидели на заднем сиденье, плотно прижавшись друг к другу, и всю дорогу смеялись. Мокрый асфальт отливал неоновыми сполохами, и накатывала ночь, неглубокая, нестрашная, совершенно не всерьез, и на светофоре Настя слегка укусила Лизу. Просто для смеху и от полноты чувств.

Байярд жил на Воронцовской улице в семиэтажном доме довоенной еще постройки. На каждом подоконнике в стерильно чистом подъезде бушевала горшечная фауна, на стенах висели эстампы с видами старой Москвы. Пахло недавно высохшей краской.

– Я бы в таком подъезде жила, – протянула Настя.

– Будешь себя так вести, и поживешь, дурочка, – ответила Лиза, разглядывая следы от Настиных зубов.

Байярд, возбужденный до узнаваемой дрожи, поднимался молча. Такую дрожь он ощущал перед роуп-джампингом или перед полетом в вингсьюте. Только бы не вернулся с дачи отец. Дверь отворилась, темнота пахнула домашней духотой. Квартира была пуста.

•

Окна распахнуты, лампа в соломенной оплетке освещает медные кастрюли, бутылку с увядающими ромашками, фарфоровые тарелки и столовое серебро. На сковороде постреливают в раскаленном масле, растрескиваясь, истекая кипящим соком, сосиски. Кола в высоких стаканах, смех и пульсирующая магнитола латают малые и большие паузы. Настя рассказывает про своего таксика, Лиза смотрит на цветы в бутылке. Гитара снова извлечена из чехла, кое-как настроена, только теперь пошли тихие песни. «Из полей тянет холодом, без тебя мне летать не суждено». Настя смотрит на поющего, Лиза складывает из салфетки японского журавлика. И отлегло, и стало хорошо. Не спокойно, да и на что нужен покой, когда все летит к непонятному счастью.

На часах половина второго. «Может, пора?» – «Давно пора». Смех, девчонки моют и вытирают посуду, Байярд уходит в глубину дома готовить постели. Вот два чистых полотенца для ванной. Вот две моих футболки, надеюсь, размер подойдет. «А я привыкла спать…» – начинает Настя, но не договорив взвизгивает, потому что Лиза ущипнула ее за попу. Усталость и возбуждение. Кто первый в душ? Уже от этого вопроса на душе праздник и переполох.