– Старший Матросов попал в свое время в какую-то темную историю то ли с Эрмитажем, то ли с Ленинкой, не помню. Что-то с незаконным вывозом культурных ценностей. Но выкрутился, сейчас опять в каком-то институте начальником.

Второй клиент – Евгений Сироткин, в последние полгода его имя то и дело мелькает в интернете, звучит на радиоволнах. Сироткин добивался отмены результатов выборов на пост мэра Гурьяновска, райцентра в Подмосковье. На выборах победа досталась Леониду Шамкову, представителю партии власти. Сироткин, высокий, седовласый, нервный господин, был готов передать видеозапись с участков, на которых женщина в розовой кофточке не спеша вбрасывала в урну пачку бюллетеней (имелся целый чемодан кассет с похожими сюжетами), протоколы с подписями избирателей, давным-давно лежащих на гурьяновском городском кладбище. Дело было очевидное, но совершенно безнадежное. Впрочем, Сироткин истово верил в победу и собирался внести аванс за подготовку к судебному процессу и представительство. Иск о фальсификации выборов сулил к тому же шум в прессе, упоминание «Рымшина и партнеров» на федеральных каналах, так что независимо от результата дело сулило несомненные выгоды.

Глядя на долговязую сутулую фигуру Сироткина, Королюк невольно сравнивал его с богатырем из «Ладьи-имидж» и думал: все-таки странно, что приходится одновременно заниматься такими разными делами. «Ладья-имидж» отчетливо напоминает подводную лодку для вывоза денег государственного автоконцерна за границу, вероятно, в интересах группы людей, а не завода в целом. Это не такие деньги, на которые позже будут разрабатывать новые модели автомобилей, чудо-двигатели на экологически чистом топливе или строить новые цеха. Скорее, их переведут в ценные бумаги, купят землю, отели, спортивные клубы, да мало ли что еще. Но разве незаконно регистрировать фирму на Кипре? Вполне законно и, несомненно, получится. У крупногабаритного Матросова, проворачивающего загадочные делишки, прекрасные юридические перспективы. А у Евгения Сироткина, честного борца с загадочными делишками, который обладает всеми основаниями для победы в суде, вероятно, ничего не выгорит, потому что в таких делах последнее слово не за судом. Здесь политика, договариваться надо.

Но в обоих случаях, как ни крути, есть работа для юриста. Выиграет Сироткин в суде или проиграет, фирма не в накладе. Королюк знает адвокатов, которые берутся только за заведомо проигрышные дела и процветают. Например, дела родственников людей, пострадавших от теракта. Адвокат бесконечно дает интервью газетчикам, выступает на радио, он клеймит власть, сочувствует погибшим. Он выглядит отважным бойцом, героем, ироничным интеллектуалом. Но все до одного понимают, что такие дела против государства в России не выигрываются. И что теперь, упразднить адвокатуру? Когда-нибудь все изменится, и юриспруденция переступит скромные границы «искусства возможного». А пока надо иметь мужество отстаивать права, даже невзирая на заведомую обреченность борьбы.