•

На заседании кафедры Сергею Генриховичу вновь поставили на вид, что он уклоняется от программы и нарушает трудовую дисциплину. На сей раз руководство и коллектив кафедры иностранных языков обратили внимание на психологический аспект преступления. Француженка Рыкина пожаловалась, что Сергей Генрихович смотрит на коллег как на пустое место.

– Как будто мы не женщины, а какие-то табуретки, – подтвердила англичанка Лоскутик.

– Сергей Генрихович, вероятно, считает себя слишком важной фигурой, чтобы прислушиваться к нашему мнению, – укоризненно произнесла Карлова.

Марфа Александровна, которая со времен своего юбилея и смещения редко посещала заседания, неожиданно сказала:

– Мы ведь давно знаем, как Сергей Генрихович старается, чтобы его запомнили студенты.

После этих слов усмехнулись англичанки, хмыкнули немки, иронически переглянулись испанки и француженки. Некоторые вспомнили разговор, случившийся накануне первого увольнения латиниста. Тагерт, до тех пор молча слушавший ораторов, знал, что студенты не помнят имени-отчества большинства преподавателей иностранных языков. Серьезно посмотрев на сидевших дам, он сказал негромко и ни к кому в отдельности не обращаясь:

– Да, это не худо, чтобы запомнили. Знания знаниями: кому пригодится, запомнит, кому не пригодится, забудет. А вот качество личности учителя – урок посерьезнее. Не хочу сказать, что моя личность – эталон высшей пробы. Но верю, что это важно и для учителя, и для учеников.

– Правильно говорит Марфа Александровна. Тут у нас случай острого нарциссизма, – насмешливо произнесла Ольга Ипполитовна Лабунцова.

– Быть искренним, честным, давать точные оценки мыслям и поступкам, не превращать звание преподавателя в пьедестал, – продолжал Тагерт, как бы не слыша насмешек, – не делать вид, что у тебя есть все ответы и не переставать их искать. Да, хорошо, если они запомнят.

– Коллеги, очевидно, что господин Тагерт и сегодня не расположен нас услышать, – подытожила Галина Мироновна. – Стало быть, придется и на этот раз ходатайствовать о вынесении выговора. Весьма печально, Сергей Генрихович.

– Рвать договор, – отрезала Махова – Сколько можно нянчиться?

– Это просто наглость, Галина Мироновна, я считаю, – прибавила Алина Петровна.

– Коллеги, не будем уподобляться, – торжественно произнесла Булкина, – ставлю на голосование. Кто за объявление выговора доценту Тагерту в связи с систематическим игнорированием, прошу поднять руку. Видите, Сергей Генрихович? На вашей стороне никого.

Тагерту хотелось крикнуть, но он ответил с обычной громкостью, впрочем, выговаривая согласные подчеркнуто четко: