Лицо Тагерта застыло.

– Ну ты даешь, – протянула Лия растерянно. – А где остальные?

Тагерт уставился на черный конверт в Лииных пальцах.

– Мы могли бы поговорить наедине? – сипло спросил он.

Лия мысленно пробежала по квартире: в их комнате была Поля, бабушка затаилась в своей спальне, родители сидели на кухне при включенном телевизоре. Пойти в родительскую спальню? Неизвестно, все ли там в порядке. В столовую в любой момент кто-нибудь войдет. Не запираться же в ванной.

– Я возьму куртку, и мы прогуляемся, да?

– А ты в конверт заглянула?

Лия покраснела, потому что вспомнила про оба конверта – черный и тот, что лежал у бабушки.

– Здравствуй, Сереженька! – В прихожую вплыла Галина Савельевна в нарядной шали. – Куда же это вы? Лия, что происходит?

– Бабуля, мы вернемся через полчаса. Идем? – быстро взглянула на Тагерта.

Они спускались по ступеням молча, Лия сжимала в пальцах конверт и размышляла, как связаны шутовские кимоно под балконом с предложением Саши Студеникина. День выдался сравнительно теплый, но обоих принизывала дрожь. В парке Дружбы на берегу пруда они нашли свободную скамейку и сели.

– Может, откроешь конверт? Это уже не шутки.

– Почему-то мне страшно.

Тагерт усмехнулся.

– Чего только люди не пугаются. Но ты можешь, конечно, вернуть его, не раскрыв.

Он протянул руку, но Лия спрятала конверт за спиной. Ее взгляд в это мгновенье он будет помнить долгие годы: пытливость, потеплевшая до беззащитности.

То и дело посматривая на Тагерта, как бы не желая упускать из виду его лицо, она раскрыла конверт. Увидев билет до Рима, Лия засмеялась – не без горечи. Она поняла, что Рим – ответ на Токио, что могло бы быть и Токио, но Сергей – ох, Сергей! – видите ли, не так прост. А как же Токио? Японский садик съежился до размеров детского фуросики, потом – носового платка, которым она мысленно смахнула подступившие слезы.

– Посмотри, там еще кое-что, – прерывающимся голосом произнес Тагерт. Он почти отвернулся, торжественно и отстраненно глядя прямо перед собой.

Действительно, в конверте прятался еще один листок, тоже черный. Лия увидела золотые латинские буквы и ржавую, еле заметную подпись в углу. Весь универ знал эту подпись, и она с улыбкой произнесла:

– Конечно, я уже сдала латынь, но ты хорошо обо мне думаешь…