– А я думаю, вы все ошибаетесь.

•

После многочисленных примерок и подгонок пышное белое платье, белые туфельки на заказ, шляпка с вуалью в белый горох были готовы – в отличие от Лии, которая по-прежнему не понимала, нужна ли ей свадьба. Точнее, свадьба – важно и чудесно, пусть случится. Но разве нельзя сыграть свадьбу, но остаться любовниками и друзьями? Лия согласна и дальше жить в одной комнате с Полей среди любимых книг и игрушек, чтобы бабушка будила ее по утрам, чтобы слышно было шарканье отцовских домашних туфель, раздавался мамин голос из дальней спальни, чтобы Лие принадлежали долгие часы в ванной, когда время исчезало до тех пор, пока не остывала вода, а потом снова таяло в шуме хлопочущего кипятка, пене и клубах пара.

Конечно, дома Лию числили ребенком и это часто ее обижало, но теперь, за две недели до свадьбы, выяснилось, как много у этого детства привилегий. Она любила будущего мужа, но опасалась переселиться к нему, остаться без защиты родителей и бабушки. Каково-то будет вдвоем со взрослым мужчиной, у которого свои правила (преподаватель!), привычки, желания. Вдруг он не станет воспринимать ее как равную? Нет, равенства мало. Вдруг он не поймет, что любовь, красота, талант, да просто тот факт, что она – это она, дает ей право на главенство? Пусть маленькое, необъявленное, но ощутимое. Как у мамы над отцом – хотя уж мамино главенство точно ни для кого не секрет, и отец принимает его с благодарностью, иногда даже с благоговением. Порой взбрыкивает, но все остальное время… И в этом нет ничего унизительного, Лия часто думала, что такое признание верховенства сродни оправданному доверию ребенка. Способен ли Сережа на такую любовь?

На примерках Лия замечала, что прекрасное, точно облако, платье в минуты сомнений становилось тесным, неудобным, странным. Но однажды шел дождь, день все никак не мог начаться, Лия сидела на паре у окна, не слыша ни преподавателя, ни шепота соседей. И вдруг отчетливо увидела, как они вдвоем в доме мужа, Тагерт простужен, сидит, кутаясь в одеяло, на диване, а она, Лия, принесла ему чай с лимоном. Горячий чай, над чашкой закручивается свежий пар, Сережа благодарно и жалобно улыбается. Теперь ей все показалось понятным, словно в связке из тысячи неподходящих ключей наконец нашелся тот единственный, отворяющий все двери, разрешающий все сомнения. Заботиться – это и значит обрести то положение, о котором она мечтала. Кто заботится – тот и старше и, главное, прекраснее. Лия посмотрела на Аню Трауб, потерянно сидевшую справа. Заметив на рукаве ее блузки приставший волос, сняла его, сдунула под парту и неожиданно засмеялась, так что все обернулись на нее, а преподаватель нахмурился и покачал головой.