Но эти одиночные демарши никак не отразились на бесперебойной работе университета. Многие преподаватели и студенты одобрили появление бюста и подтвердили, что гордятся прошлым своей страны. На место ушедших профессоров и преподавателей немедленно заступили новые работники: незаменимых в университете нет. В частности, после ухода профессора Древомыслова должность заведующего кафедрой предложена кандидату наук Павлу Королюку. Молодой ученый предложение принял, хотя однажды доверительно посетовал супруге Юлии, что бюсту не рад и об уходе старика Древомыслова сожалеет. Юлия, кормившая в этот момент отбрыкивающуюся дочь, сказала в поддержку мужа: «Собака лает, караван идет» – и ловко увернулась от летящего заряда яблочного пюре, пущенного младенцем. Кстати, Юлия Королюк работает теперь в одной компании с Павлом. В той же компании работают и другие люди, носящие фамилию Королюк: младший брат Петр Королюк и жена брата Наталья Королюк. Потому что друзья друзьями, а по-настоящему положиться можно только на семью.

•

У Сергея и Лии подрастают сын и дочь. Сына назвали Марком, а дочь – к общему неудовольствию всех родственников, кроме бабушки, – Малиной. Тагерты переехали в огромную квартиру Лииной тетки, которая давным-давно отбыла во Францию, где живет с мужем-демографом в личном замке на берегу Луары. Московские родственники не могут поверить, что у демографа может быть личный замок. Бабушка согласилась пожить с внучкой. Рыба ищет, где глубже, а Галина Савельевна – где громче, говорит Герман Чеграш. Действительно, Лиина бабушка вечно оказывается в эпицентре суеты и многоголосия, словно по уровню и пестроте родного шума приближается к самой живой сердцевине жизни. Фотографии Марка и Малины теперь занимают лучшие места на стене прямо над изголовьем бабушкиной кровати.

Поскольку бабушке трудно управляться с правнуками, в доме поселилась няня Умида, славная, добрая женщина, которую часто навещают старшая сестра, дочь, племянник с женой, так что шум в доме Тагертов утихает только ночью и только ночью Тагерты могут поговорить.

– У тебя бывает так, что все снаружи настолько соответствует тому, что в душе, что уже трудно провести границу, где душа, а где весна?

– А ты вот помнишь, как выглядит мать-и-мачеха?

– Однажды утром я шла по дороге из дома на Флотской. Еще не было никаких цветочков, земля только из-под снега… Но потом, на обратном смотрю: на какой-то прогалинке куча распустившихся мать-и-мачех. С неба падают узкие лучи солнца, и мать-и-мачеха мне показалась пятнами этого самого света – понимаешь? – словно кружки света на театральной сцене.