— Мы были… мы нашли… в комнате Бинафши-ханум, — произнесла она наконец имя.

Конечно, Бинафша натворила немало дел, и все же Шекиба с большой неохотой назвала ее. Перед ней до сих пор стояло залитое слезами бледное лицо насмерть перепуганной женщины.

«Зачем ты это сделала, Бинафша-ханум? Зачем навлекла беду на всех нас?»

— Бинафша? — Эмир повернулся спиной к присутствующим и уставился в окно. На фоне портьеры винного цвета его силуэт выделялся особенно четко. — Вот ведь лисица!

— Смотритель, раньше ты не замечал, бывал ли кто-то из посторонних в гареме?

«Что, что именно сказала им Гафур?»

— Я не… нет, не замечал.

— Это первый раз, когда тебе стало известно, что к Бинафше приходил мужчина?

— Да.

— Ты считаешь, это случилось впервые?

Шекибе показалось, что трое мужчин нависли над ней в ожидании ответа. Она слышала их тяжелое дыхание.

— Да, я… Я так считаю.

— Ты лжешь, смотритель! — почти хором воскликнули все трое. — Мы слышали совсем другую историю. Гафур рассказал нам, что ты и прежде видел этого человека. Но утаил от остальных. До сегодняшнего вечера тебе удавалось скрывать проделки Бинафши.

— При всем уважении, ага-сахиб… Я не видел…

— Лжец!

«Гафур, будь ты проклята! Ты скормила меня этим львам».

Теперь все встало на свои места — слово Гафур против ее слов. И все трое предпочли поверить Гафур. Шекиба больше не была свидетелем, она стала обвиняемым.