– На самом деле, мистер Браун, – сказал полицейский, сверяясь со своими записями, – заслуга ваша несомненна. Эта особа давно была у нас на заметке – ярая маккартистка, совершенно без тормозов. Призналась, что уже несколько месяцев рассылала письма со смертельными угрозами. – Он захлопнул блокнот. – Сдается мне, страдала от недостатка внимания.
– Письма со смертельными угрозами? – встрепенулся репортер. Значит, это был… выпуск новостей? Общественно-политическая программа? Дебаты?
– Кулинарное шоу, – ответил Уолтер.
– Не открой вы эту сумочку, мистер Браун, день мог бы закончиться совсем по-другому. Что вас навело на эту мысль? – не отставал полицейский. – Как вам удалось изъять сумку без ведома владелицы?
– Говорю же, я тут ни при чем, – упорствовал Сеймур. – Сумка появилась у меня на столе.
– Скромничаешь. – Уолтер похлопал его по спине.
– Скромность – признак настоящего героя, – покивал полицейский.
– Мой редактор это заглотит не жуя, – сказал репортер.
Забившись в дальний угол, за мужчинами наблюдал обессилевший Шесть-Тридцать.
– Еще несколько снимков, и этого будет… – Краем глаза репортер заметил лохматую собаку. – Эй, разве я не знаю этого пса? Я знаю этого пса.
– Кто ж его не знает, – сказал Сеймур. – Он у нас гвоздь программы.
Репортер в замешательстве посмотрел на Уолтера:
– Мне казалось, речь о кулинарном шоу?
– Верно.
– Собака участвует в кулинарном шоу? В каком же качестве, интересно знать?
Уолтер заколебался.
– Да ни в каком, – бросил он.
Но когда эти слова повисли в воздухе, на него вдруг нахлынуло позорное чувство.
Он встретился глазами с Шесть-Тридцать. Уолтер Пайн никогда не относил себя к собачникам, но сейчас даже он понял: дворняга от такой неблагодарности просто раздавлена.