— Последнее, что мне сейчас следует сделать, это сесть за руль, — призналась я Адаму. — Слишком уж сильно искушение разогнаться до восьмидесяти миль в час и врезаться в ближайшую стену.

Адам закашлялся.

— Я что-то не то сказала? — спросила я спокойным голосом, изображая воплощенное благоразумие.

Не дождавшись ответа, я оглянулась. Адам стоял опустив голову и чуть не плача.

Я схватила его за руку:

— Прости…

— Я так хочу тебе помочь, — прошептал мой брат. — И ничего не выходит.

— Ты мне помогаешь.

— Не ври мне. Я никому не способен помочь. Прав папа: я никчемный человек.

— Помнишь старую поговорку, что, когда утешаешь того, кто попал в беду, своя собственная беда кажется легче?.. Пусть даже на час-другой, но все же… Ты совсем не никчемный. Не слушай отца. Ему просто нравится к тебе придираться.

— Если я отвезу тебя в Берлингтон, ты зайдешь в медпункт колледжа, как только мы приедем?

Я поняла, что не имею права отказаться. Потому что, возможно (шансы невелики, но они есть), это поможет моему бедному одинокому брату — человеку, которого я все еще не до конца знала и не совсем понимала, — почувствовать себя немного менее никчемным. Я должна была согласиться, чтобы заставить Адама поверить в то, что он в кои-то веки чего-то добился с тех пор, как отказался от своего любимого хоккея… в его жизни слишком мало было выигрышей.

— Хорошо, я схожу к медикам, обещаю.

На следующий день мы добрались до Берлингтона, и оба остановились у Рейчел, хотя Адам и жаловался, что ему некомфортно рядом с этой «блаженной». В тот же день я действительно зашла в медпункт колледжа, объяснив, что я сюда переведена и приступаю к занятиям на следующей неделе. Я рассказала фельдшерице, что случилось со мной несколько месяцев назад, и пожаловалась на бессонницу, из-за которой спала не больше двух часов в сутки. По ее настоянию я разделась и показала шрамы на спине, после чего она со всей ответственностью взялась за меня. Сняв трубку, она тут же связалась с врачом. Доктор Джеллхорн — так звали доктора — согласилась принять меня в тот же день. Адам отвез меня к ней в кабинет. У нее я провела больше часа. За это время доктор организовала для меня встречи с другими специалистами и выписала два рецепта на лекарства от бессонницы и панических атак.

Когда я вышла из кабинета, Адам чуть улыбнулся:

— Ну, что скажешь?

— Она сообщила мне худшую из всех возможных новостей.

У Адама вытянулось лицо.

— Худшая новость из всех возможных? — ошеломленно переспросил он. — Что она тебе наговорила?

— Она сказала, жить буду.