— Это хороший старт, но, как я представляю, все еще только начинается. Скоро мы увидим полное изменение отношения к деньгам у американцев. Тэд говорит, начиная с краха 1929 года и после него мы считали людей из мира капитала ущербными и эгоистичными, а накопление денег — глупостью.

— Но крах 1929 года был вызван алчностью и нерегулируемым рынком, — сказал Питер.

А я добавила:

— Даже Тедди Рузвельт — республиканец — разваливал монополии на рубеже веков. Потому что, сам будучи членом плутократического класса, Рузвельт понимал, что сверхприбыли только разожгут аппетиты их обладателей, если их не остановить.

— Большой капитал выгоден всем, — возразил Адам.

— Господи, да это же экономика просачивания благ сверху вниз в чистом виде, — вздохнул Питер. — Вы с рейганистами получили шанс применить эту теорию непосредственно к повседневной жизни обычных американцев — уверен, с катастрофическими результатами.

— Может, нам разрешат наконец познакомиться с племянником? — в зародыше пресекла я долгий и бесплодный спор, тем более что через двадцать минут часы посещения заканчивались.

Рори Бернс оказался чудесным красивым младенцем, он, посапывая, мирно спал, когда нас пустили в отделение для новорожденных. Нет, при виде малыша у меня не появилось непреодолимого желания родить ребенка, но я была зачарована его ангельской безмятежностью. И мыслью о том, что, прожив на свете чуть больше суток, он кажется новеньким, будто только что отчеканенным, на нем еще не оставили следа испытания, которые жизнь неизбежно будет подбрасывать на его пути. Не потому ли нам так нравятся новорожденные, пришло мне в голову, что мы не помним того времени, когда сами пришли в мир, что бо́льшая часть ранних воспоминаний стирается в памяти. Протянув руку, я позволила племяннику ухватить меня за мизинец своими крошечными пальчиками. Мне хотелось шепнуть ему: Ты уж постарайся избежать мрака и знай, что твоя тетя всегда будет рядом с тобой. Хотя и понимала, что от Рори пока не слишком многое зависит, пока он не вырастет и не станет потрепанным жизнью и надломленным взрослым, как все мы.

— Ты счастливчик, — сказала я Адаму. — Он чудо.

— Я рад, что ты одобряешь, — ответил брат. — И кстати, то, как ты завороженно смотрела на Рори…

— Это не было пробуждением великого материнского инстинкта.

— Извини, кажется, это прозвучало немного патриархально, из разряда «все женщины хотят деток», — улыбнулся он.

— Ты и сам патриархальный, — сказал Питер.