Черненко рассматривался значительной частью Политбюро как второй после Андропова человек в партии. В первой половине 1982 года, когда Брежнев был еще жив, но уже сделал Андропова «вторым секретарем» ЦК (ведущим дела Секретариата ЦК) вместо скончавшегося Суслова, Черненко до середины июля пытался не допустить будущего генсека на новую карьерную позицию: просто занимал его место во главе Секретариата ЦК до тех пор, пока Андропов не решился сесть в это кресло первым[848]. После избрания Андропова генсеком он, согласно мемуарам Горбачева, фактически оставил за собой кураторство идеологического блока в аппарате ЦК КПСС, в который Андропов и Горбачев внесли некоторые коррективы. Так, заведующим Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС по инициативе Горбачева был избран умеренно прогрессистки настроенный политэкономист и ректор Академии общественных наук при ЦК КПСС (бывший заместитель заведующего Отделом пропаганды) Вадим Медведев, впоследствии ставший членом Политбюро[849].

Однако идеологический блок в целом (по инициативе бывшего председателя КГБ) оставался крайне консервативным и в «рабочем порядке» курировался секретарем по идеологии и выдвиженцем Черненко Михаилом Зимяниным[850]. В действительности и Зимянин, и новый глава Отдела пропаганды ЦК КПСС Борис Стукалин, который в декабре 1982 года заменил отправленного послом в Румынию главного пропагандиста брежневского культа (и крайне заносчивого человека, раздражавшего и коллег, и политическую верхушку) Евгения Тяжельникова, и все участники «банды четырех» работали на «второго» секретаря ЦК КПСС, то есть Черненко, консолидировавшего с конца 1970-х вокруг себя «антивестернизаторские силы» различной политической ориентации[851].

Между Андроповым и Черненко, консолидирующими своих сторонников не только в составе Политбюро, но и в аппарате ЦК КПСС, периодически возникали заочные конфликты. Стукалин вспоминает в мемуарах, что ему была отведена центральная роль в подготовке июньского пленума 1983 года по идеологическим вопросам и полагалось прописать разные подходы в готовившихся докладе Черненко и речи генсека. Однако Стукалин предпочитал чаще ходить к Черненко, нежели к находящемуся в больнице Андропову, и в результате получил от последнего жесткий нагоняй[852].

Повторимся, что до конца 1982 года «банда четырех» состояла из лидеров и основных авторов одной из нескольких конкурирующих групп в деле писания докладов первым лицам[853]. При этом она обладала узкой специализацией по марксистско-ленинскому наследию. Ее переход в новый статус, в положение новых идеологов, массивно вторгшихся со своими идеями в общегосударственную и общеэкономическую тематику, сразу привел к конфликту с прежними, брежневскими спичрайтерами и их клиентелами в интеллектуальной и академической элите[854].