Это действительно были убежденные и вполне «ортодоксальные» по советским меркам поклонники большевизма в его радикальных формах. Публицистку «Комсомолки» Елену Лосото, например, «на капустниках „КП“… изображали в черной кожанке, красной косынке, и она требовала права на расстрел на месте. Все очень веселились».

Лосото действительно была чудовищно ортодоксальна, но во время затеянных ею дискуссий — по статьям «Во что рядится чванство» и «Не обеднеем» — высказывались иногда дельные мысли. «Не обеднеем» — текст, под которым не стыдно было подписаться: да, говорилось в нем, по части потребления мы Запад не догоним. Но у нас есть то, что лучше и выше потребления. Тогда это звучало апологией всего, что есть у нас, — то есть отставания, бесправия, геронтократии, лицемерия и останкинской колбасы[859].

Лосото действительно была чудовищно ортодоксальна, но во время затеянных ею дискуссий — по статьям «Во что рядится чванство» и «Не обеднеем» — высказывались иногда дельные мысли. «Не обеднеем» — текст, под которым не стыдно было подписаться: да, говорилось в нем, по части потребления мы Запад не догоним. Но у нас есть то, что лучше и выше потребления. Тогда это звучало апологией всего, что есть у нас, — то есть отставания, бесправия, геронтократии, лицемерия и останкинской колбасы[859].

Для характеристики взаимоотношений в этом кругу показательна следующая ремарка Косолапова в интервью касательно дружбы с Меньшиковым:

Сошлись мы впервые на даче Сталина, как ни странно, готовя тезиса ЦК к столетию Ленина. Стас, прямо скажем, из другой страты. Я мог гордиться чем угодно — казачеством, дворянством, а он все-таки сын сталинского министра внешней торговли[860].

Сошлись мы впервые на даче Сталина, как ни странно, готовя тезиса ЦК к столетию Ленина. Стас, прямо скажем, из другой страты. Я мог гордиться чем угодно — казачеством, дворянством, а он все-таки сын сталинского министра внешней торговли[860].

То есть пиетет Косолапова к высшему кругу сталинского чиновничества (о котором мы говорили выше) и нежелание какой-либо либерализации политики и экономики были основой деятельности группы. К ней примыкали различные типы охранителей (сталинистов, неосталинистов, «идейных коммунистов», «настоящих большевиков», государственников, русских националистов) и «попутчиков». Последние, имея вполне либеральные по меркам политического класса той эпохи убеждения, могли рассчитывать на получение выгоды от вхождения в команду людей, обслуживающих «первых лиц» страны. Например, среди «попутчиков» были «творческие марксисты» из окружения учителя Косолапова — Эвальда Ильенкова[861].