Таким образом, дефицит бюджета и одновременная перекачка средств предприятий не в бюджет, а, наоборот, на потребительский рынок быстро вызвали высокую инфляцию и исчезновение из открытой торговли (в течение весны — лета 1988 года) всего, на что могли быть потрачены средства. При этом, разумеется, вместо роста производства начинали наблюдаться экономические явления, которые свидетельствовали даже не о росте или падении производства — это было невозможно уверенно отследить из-за неполноты данных, — а о потере какого-либо контроля центра над происходящим на предприятиях и в провинции. Также становился очевиден распад прежних производственных цепочек в пользу «местничества».

Уже 21 сентября 1987 года Борис Гостев в качестве министра финансов на заседании планово-бюджетной комиссии Верховного Совета СССР отмечал:

Производственные затраты растут. Планы по прибыли и платежам в бюджет не выполняются. Идет проедание собственных оборотных средств. Расширение прав предприятий привело к увеличению собственных запасов на складе и штрафов за недопоставку[1188].

Производственные затраты растут. Планы по прибыли и платежам в бюджет не выполняются. Идет проедание собственных оборотных средств. Расширение прав предприятий привело к увеличению собственных запасов на складе и штрафов за недопоставку[1188].

Председатель Госплана Николай Байбаков позже сокрушенно подводил итоги реформирования:

В апреле 1985 года я голосовал вместе со многими за предложение М. С. Горбачева реформировать экономику, ускорить социально-экономическое развитие страны… Став Генеральным секретарем ЦК, а затем Президентом СССР, Михаил Сергеевич на первых порах активно включился в коренную реконструкцию народного хозяйства и внешней политики. К сожалению, из-за потери хозяйственного контроля над принимаемыми решениями, разбалансирования векторов экономики хозяйственная реформа стала пробуксовывать, а затем и вовсе затормозилась. <…> Миллионы людей стали работать только на свой узколичный «хозрасчет», забыв о смежнике, о государстве, о сложной увязке каждой экономической единицы с другими. Все это вылилось в обвальный рост цен, диктат поставщика и экономическое иго посредника. В законе о госпредприятии, который был принят в 1986 (правильно — 1987 год. — Н. М.) году, предусматривалось всячески стимулировать предприимчивость и новаторство промышленных предприятий и научно-исследовательских институтов. Это хорошо. Но в то же время законом утверждалось, что их хозяйственная деятельность регулируется и контролируется центром. Это тоже хорошо. Но у меня уже тогда возникли сомнения: как можно будет осуществлять такой контроль и учитывать интересы государства, если директора получили право принимать абсолютно самостоятельные решения по хозяйственным вопросам? Внимательно анализируя выступления многих экономистов, в том числе советников Горбачева, я все больше убеждался в том, что взят курс на неподготовленный, форсированный переход к рыночной «самодвижущейся» экономике[1189].