В итоге закон был принят в половинчатом виде. Вместо утвержденных сверху объемов производства утверждались «контрольные цифры» и «госзаказ», сохранялось материально-техническое обеспечение через систему выделяемых фондов, контролировались цены на продукцию, прикрепление к поставщикам, у министерств сохранялась возможность перераспределять фонды предприятий от прибыльных к убыточным. В то же время предприятия окончательно переходили к практике хозрасчета и самофинансирования[1182]. Но Кацура был недоволен:
В ходе экономической реформы этот закон как составная часть последовательной государственной политики реформирования не получил должной оценки. Более того, поскольку речь шла о преобразованиях государственной собственности, она, эта собственность, как предполагали некоторые реформаторы, не заслуживала особого внимания. Внимание было сосредоточено на монетарных методах управления. Место, роль и интересы трудовых коллективов в их разработках не комментировались[1183].
В ходе экономической реформы этот закон как составная часть последовательной государственной политики реформирования не получил должной оценки. Более того, поскольку речь шла о преобразованиях государственной собственности, она, эта собственность, как предполагали некоторые реформаторы, не заслуживала особого внимания. Внимание было сосредоточено на монетарных методах управления. Место, роль и интересы трудовых коллективов в их разработках не комментировались[1183].
Но его риторика об «интересах трудовых коллективов» была ложью, маскирующей защиту интересов главных выгодополучателей от этих идей — руководителей предприятий. На МТЗ, где он и Слюньков начинали свою карьеру, в результате хозяйственной реформы Косыгина основная масса работников ничего не приобрела. Как следует из отчета ЦК КПСС за 1972 год (см. 2-ю главу части 1), предприятие ничего не вкладывало в улучшение условий труда работников. Даже шкафчиков для одежды не хватало. Зато существенно больше стали получать начальники.
Ровно то же стало происходить в результате деятельности Кацуры уже на общенациональном уровне в период перестройки. Директора по новому закону получали много власти, и с них снималась ответственность перед министерствами[1184]. Четыре из пяти кооперативов (на середину 1989 года) были созданы при предприятиях и служили способом перекачки их ресурсов на свободный рынок. Это был быстрорастущий сектор трудовой занятости, насчитывающий к началу 1991 года уже шесть миллионов человек[1185].
Борис Гостев в интервью рассказывал: