Горбачев игнорирует эту тему в своих мемуарах (вплоть до событий 1988 года), но вместе с тем признает, что ставка на форсированную индустриализацию в первые три года перестройки была ошибочной:

Предусматривая разработку социальной программы к XXVII партийному съезду, уже тогда задавались вопросом: возможно ли одновременно модернизировать производство и осуществлять крупные меры в социальной области? И делали вывод, что это возможно при строгом соблюдении требования об опережающем развитии производственной сферы. Иначе говоря, наше мышление все еще оставалось в плену привычных постулатов[1255].

Предусматривая разработку социальной программы к XXVII партийному съезду, уже тогда задавались вопросом: возможно ли одновременно модернизировать производство и осуществлять крупные меры в социальной области? И делали вывод, что это возможно при строгом соблюдении требования об опережающем развитии производственной сферы. Иначе говоря, наше мышление все еще оставалось в плену привычных постулатов[1255].

Горбачев здесь предпочитает не углубляться в подробности. Это делают за него бывшие коллеги, люди, которым он поручал проводить свою политику.

Финансовыми ресурсами и ценами занимался Валентин Павлов, который 15 августа 1986 года был переведен с поста первого заместителя министра финансов СССР на пост председателя Госкомцен — занимал его до лета 1989 года. По его мнению, которое приводилось выше, две горбачевские программы были особенно разорительны для бюджета — жилищная и «антиалкогольная». Смысл их проведения он видит только в популизме нового генсека[1256].

Дополнительный хаос, по его мнению, возник после введения в действие закона о госпредприятии (1988), по которому заводы как субъекты экономической деятельности получили право требовать у государства под свой контроль инвестиционные средства, резервируемые в его бюджете. Ранее на них они могли вести внутризаводское строительство на сумму не более 3 млн рублей. Более крупные суммы, равно как и масштабные новые стройки, утверждались на уровне правительства. Теперь же предприятия начали на эти средства новые стройки в условиях дефицита ресурсов и строительных мощностей, а средства, которые ранее с их счетов перебрасывались правительством (и министерствами) на финансирование крупных строек, сократились. В результате и стройки, ведомые предприятиями, не удалось завершить, и крупное строительство остановилось из-за недофинансирования. Как следствие — активный рост незавершенного строительства и замораживание инвестиций[1257].