Лучезарная красота Саиды, к которой в больнице все давно привыкли, приобрела совершенно особую прелесть теперь, когда она была одета в традиционное платье. Она молчала, а мы, сидя рядом с нею, словно оказались в старинной волшебной сказке.

Никто не спешил возобновить беседу. Присутствие Саиды заставило нас обо всем позабыть. Посидев немного, Афелуат попрощался и увел с собой Саиду. Еще долго после ее ухода в комнате царила тишина. Пожалуй, именно такое действие оказывает на людей вечная красота!

– Какая красавица! – растроганно вздохнула я. – Бывают же на свете такие прекрасные женщины.

– Она подруга Афелуата? – тихо спросил кто-то.

– Не знаю, – пожала плечами я.

– Откуда она?

– Я слышала, что она сирота. Родители ее умерли, и она прожила несколько лет при больнице с монахинями. Они обучили ее акушерскому ремеслу.

– Видимо, она хорошо разбирается в людях, раз выбрала Афелуата. Это весьма порядочный молодой человек.

Я покачала головой.

– Афелуат ей и в подметки не годится. Чего-то в нем недостает, сама не пойму, чего именно.

– Сань-мао, нельзя судить о людях по их внешности, – сказал Хосе.

– Дело не во внешности. Я просто чувствую, что она не может быть с ним.

– Но Афелуат из богатой семьи. Его отец владеет на юге тысячами коз и верблюдов…

– Конечно, я не очень хорошо знаю Саиду, но уверена, что ее не прельщает богатство. Думаю, во всей пустыне не найдется подходящего ей человека!

– Разве Хаджиб ее не добивался? – снова сказал Хосе. – Недавно он даже подрался из-за нее с Афелуатом.

– Этот папенькин сынок целыми днями шатается без дела, – с презрением сказала я. – Строит из себя важную персону, пользуясь положением отца. Как можно даже упоминать о нем в одном ряду с Саидой!

Первое появление Саиды в нашем доме потрясло всех до глубины души, и никому не хотелось уводить от нее разговор. Даже я, впервые в жизни, была словно опьянена присутствием этой исключительной девушки.

– Как ты могла пустить в свой дом эту проститутку? Если и дальше так пойдет, соседи перестанут с тобой знаться, – увещевала меня на следующий день взволнованная Гука.

Я лишь рассмеялась в ответ.