– Лишь бы на моем лице всегда была улыбка!

– Точно.

Восемь лет спустя.

Его девочка поступила в один из самых престижных вузов страны. Федор Михайлович не сомневался, что однажды так и будет: нельзя ей сидеть в замшелом городке. Университет, хорошее образование, перспективы, деньги, муж, счастье. Он все понимал. А сердце не понимало.

Последние дни августа выдались необычайно жаркими. Окна и балконная дверь были распахнуты настежь, но желанная прохлада не приходила даже к вечеру. Соня собирала чемоданы, готовясь уехать в новую жизнь, и комната выглядела так, будто подверглась бомбежке.

– Пап, вся косметика не влезет, я часть оставлю. Можешь пользоваться.

– Нормальная мысль. Водителю с накрашенными губами будут уступать дорогу.

– И мигалка не нужна. Дарю идею. Ты помнишь, что с Джеки надо гулять три раза в день?

– В семь, в час дня и в восемь вечера. Помню. Ее тоже твоей помадой накрашу, будет самой модной среди дворовых собак.

Соня остановилась, не донеся до чемодана пакет с выходными туфлями на каблуке. Собака тут же прибежала, ткнулась ей в ноги – может, дадут вкусное?

– Пап, давай я не поеду. Как вы без меня? Как я без твоих дурацких шуточек? Техникум тоже подойдет, а в универ потом, когда дозрею.

– Мы сто раз это обсуждали. Всё будет хорошо. Ты не на Северный полюс едешь, не на каторгу, есть на свете вотсап и скайп. На Новый год прилетишь, вечеринку забабахаем. Молодость без студенческой жизни уже не та, а студенческая жизнь – это большой город, общага и сокурсники, а не наше болото.

– Я буду скучать.

– Я тоже, дочка.

Собачье чутье подсказывало Джеки: что-то идет не так и грядут перемены. Она заскулила.

Ночная смена, как всегда, не обошлась без наркомана с передозировкой. Усталая бригада возвращалась на станцию.