Не все послушались. Августовское солнце казалось таким мягким и безобидным.

Теперь было три обгоревшие спины.

— Плечи болят, — пожаловался Коля.

— Ага, особенно правое, — морщился Слава.

И Олег рядом вздыхал. Он тоже шел весь день, намотав майку на голову, а спину подставляя солнцу.

— Андрей, попроси у девчонок одеколон, — сказал Коля. — Тебе они не откажут.

— Это почему же? — Андрей повернулся к нему и ждал.

— Ну, ты все-таки с ними как-то по-хорошему.

— По-моему, мы для них все на одно лицо, — сказал Андрей, — неотесанные шкурники.

Он сказал это с удовольствием, потому что думал так все время, а высказаться не было случая. Трудно держать при себе то, что накипело.

За одеколоном он все-таки пошел — ожоги надо было лечить.

Одеколон дала Андрею Ира. В таких прямоугольных и неженственных девчонках часто сильнее, чем в других, развито чувство товарищества.

— Бери, не жалко. — И протянула флакон.

— Вернуть не забудь, — сказала Валя и засмеялась без всякого повода. Хотя почему без повода? Андрей казался ей смешным. Не от мира сего парень, чудной какой-то. Все на травке отдыхают, а он работу себе находит. И ворчит: «так принято», «так принято». Псих, скорее всего. Слава ей нравился гораздо больше. Веселый, наглый, от работы отобьется, а для себя все сделает быстро и ловко. Победитель.

Все намазались одеколоном, Коля залез в палатку и заснул.

— От одеколона сразу легче, — сказал Слава, — не жжет почти.

Он взял магнитофон, включил. Музыка грянула на всю округу.

— Слава, выключи, — сказал Андрей. — Коля спит.

— Ну и что? Разве у него одного каникулы?

— Он обгорел все-таки. — Андрей чувствовал, что Слава и правда не понимает. Ну что это такое? Как будто они говорят на разных языках.