— Важно сохранять свои критерии, но не навязывать их другому.

Вот где он был не прав. Он сохранял свои критерии, но вторая половина правила как-то вылетела из головы.

Слава сидел сзади, крутил магнитофон, печально сказал:

— Все нас обошли. Одни девицы сзади телепаются. Эх, подвел я тебя, Андрей!

— Да ладно, не страдай. Сделай только музыку потише — в голове гудит от нее.

— Хотел, как лучше, — сказал Слава и выключил магнитофон.

Адмирал, отец, все «старики» не создавали в походах конфликтных ситуаций. А здесь конфликты возникали все время: кто будет готовить завтрак? кто будет мыть посуду? кому идти за дровами? Все эти мелкие вопросы грозили перерасти в крупные ссоры. Кто-нибудь выкрикивал: «А я из принципа не буду!» — это могло послужить началом большого скандала. Леонид Иванович — странный человек — не вникал ни в какие нравственные проблемы. Только практические, бытовые. И еще его волновала безопасность. Чтобы лодки не перевернулись и не пропоролись. Чтобы никто не утонул и не потерялся в лесу. Чтобы готовили и ели. И не простудились. А какими людьми они сюда приехали, какими отсюда уедут — это Леонида Ивановича нисколько не занимало. Он и не скрывал: «Я вам не учитель, мои обязанности «от» и «до». Фраза была туманной и смешной. Но смеяться Андрею было не с кем.

Он без конца рубил и таскал дрова, помогал дежурным, ставил палатки, грузил и разгружал лодки. Он так решил: работа для него — удовольствие, а они как хотят. Пусть думают сами, кто из них дурак, а кто умный. Он сюда отдыхать приехал, а не их переделывать.

Андрей больше не чувствовал себя не знающим жизни, нет, он понимал не меньше, чем они. Когда он драил песком закопченное ведро, то ему теперь не казалось, что ребята посмеиваются над ним. И вот что интересно: как только он перестал об этом беспокоиться, они и в самом деле перестали считать его чудаком.

И однажды Валя вдруг вздернула свое хорошенькое личико и сказала:

— А почему это Андрей опять готовит? Мы с Леной не хуже можем кашу сварить. Правда, Лена?

— Не вы одни можете, — лениво заспорил Коля. — Лучшими поварами всегда были мужчины.

— Вот пусть они завтра и докажут, — прыснула Ира, — лучшие повара.

Так у них на пятый или на шестой день установилось дежурство. Конечно, оно не получалось таким четким и честным, как в тех походах. Конечно, нет. Но все-таки, все-таки…

Слава и Коля вдруг почувствовали, что рубить дрова приятно. Сухое полено разлетается пополам с каким-то вкусным треском. И сильный удар топора отдается в плечах, мощных и широких. Во всяком случае, когда рубишь дрова, твои плечи кажутся тебе такими.