Атта спустился. Он сильно побледнел.

— Ты что, испугался? — с надеждой спросил Хофмейстер. — Жутковато было?

— Немного, — кивнул молодой человек, который сейчас был больше всего похож на маленького мальчика. Очень милого мальчика, что ни говори. Если не знать о нем больше.

— Я просто не очень хорошо себя чувствую. Наверное, устал с дороги.

— Это дело опыта. — Хофмейстер забрал у него свою пилу и с довольным видом посмотрел на дерево. Его жизнь подошла к эпилогу, но он умел обращаться с фруктовыми деревьями. Он знал, как содержать в порядке сад. Этого у него было не отнять.

— Мои родители, — рассказал Хофмейстер, — очень любили сад и деревья. Они любили эти деревья больше, чем друг друга.

— И у них была скобяная лавка?

— Да, примерно так все и было, — коротко сказал он. — Лавка принадлежала моему отцу. А моя мать пела в хоре.

Хофмейстер пожалел, что сразу не оборвал эту беседу. Какое дело было этому парню до его родителей? Он нагнулся и стал выпалывать сорняки под яблоней. Последнее, чего бы ему хотелось, — подпустить этого человека ближе. Никакой близости. Только не это.

— Они не хотели передать вам свой магазин?

— Они хотели, чтобы я учился, — сказал Хофмейстер, сжав в кулаке травинки. — Для них это было важно, чтобы их единственный сын получил образование. Ради этого они работали. И я получил образование.

— Да, я знаю, — сказал Атта. — Вы изучали немецкий и криминологию, верно?

— Криминологию я так и не закончил. В связи с обстоятельствами. Мне предложили должность редактора в одном весьма уважаемом издательстве. Я не смог отказаться от такого предложения. У меня были большие перспективы стать издателем.

Он прошел к мусорному баку и выбросил туда сорняки.

Когда он вернулся, Атта все еще стоял под деревом.

— Разве сейчас подходящее время, чтобы пилить ветки? — спросил молодой человек.

— Нет, — ответил Хофмейстер. — Но я сейчас здесь, поэтому я их пилю. Нужно использовать возможность. Я обрезаю их, когда у меня получается. А где Тирза?

— Она заснула. Она тоже устала.

Атта отправился назад в дом, но на пороге вдруг обернулся:

— Господин Хофмейстер, можно помочь вам вечером на кухне? Вы же будете готовить ужин?