Потом она отошла на шаг, как будто хотела еще раз как следует рассмотреть ее — женщину, из чрева которой она выбралась восемнадцать лет назад. Женщину, которую она так много лет ненавидела.

— Ты уж пиши нам, — сказала ее мать. — Или звони. Можно сделать общий видеочат. Твой отец возражать не будет.

Она вернулась в дом, и Хофмейстер посмотрел ей вслед. Ей нельзя было отказать в элегантности, несмотря на возраст. Несмотря на распад и старение, она все равно до сих пор была похожа на ту женщину, которой она была давно, очень-очень давно: женщиной, которая не без оснований верила, что весь мир лежит у ее ног. Когда Хофмейстер познакомился с ней, мир носил ее на руках. А что же сейчас? Руки устали. Мир оказался изменчивым.

Теперь они остались на пороге вдвоем, отец и дочь. Отец нервничал сильнее дочери, крутил на пальце ключи от машины, теребил полу жакета, что-то искал в карманах. Потом взял дочь за руку и сжал ее.

— Может, ты ему позвонишь? — спросил он.

— Он сейчас придет.

Они простояли еще две минуты, три минуты, десять минут. Молча. Мужчина, который готов был расстаться со всем на свете, и его дочь, которая собиралась путешествовать по этому свету.

Пока она наконец не воскликнула:

— Вон же он!

Она повернула голову вправо, в сторону улицы Якоба Обрехта, и Хофмейстер посмотрел туда вместе с ней.

Он увидел, что к ним под дождем приближается человек в спортивном костюме с сумкой на плече. «Мохаммед Атта, — подумал он. — Явился. Вернулся. Он снова здесь. Как же она этого не видит?»

Тирза помчалась ему навстречу. Хофмейстер остался на пороге и смотрел, как они обнимаются. Он следил за каждым ее движением, он не отводил глаз от руки Атты, которая скользила по спине его дочери. Его передернуло.

Потом они вдвоем направились к Хофмейстеру, очень близко друг к другу.

Атта протянул отцу Тирзы руку.

— Я ведь заставил вас ждать не очень долго? — спросил он.

— Четверть часа, — ответил Хофмейстер. — Не более того.

Он открыл багажник своего автомобиля и затолкал спортивную сумку Атты рядом с лопатой.

— Не слишком много вещей для человека, который собирается в дальнее путешествие. Это даже не рюкзак.

— Если мне что-то понадобится, я всегда смогу это купить, а одежда в Африке сохнет очень быстро, — сообщил Атта с таким видом, будто знал этот континент как свои пять пальцев.

— Это верно, — кивнул Хофмейстер. — В Африке все быстро сохнет. Он вспомнил отпускные постирушки в Италии. Он вспомнил их каникулы, когда они еще были семьей, семьей, которая была более или менее целой. Более или менее.