Тогда они пойдут вместе выпить кофе в зале вылета, наспех, толком не разговаривая. У него вспотеют ладони.

Когда они пойдут к стойке регистрации, он останется ждать в стороне и смотреть на эту парочку. Не парочку, а недоразумение. Он останется ждать их у таблички «Место встречи».

Перед таможенным контролем они вернутся к нему. Смущенные.

Ему захочется сказать так много всего, но он не сможет выговорить ничего, кроме: «Берегите себя. Берегите друг друга. Будьте осторожнее».

Атта пожмет ему руку.

А потом Хофмейстер прижмет к себе Тирзу.

Атта вежливо отойдет на пару шагов.

Хофмейстер будет бороться со слезами, он победит их, он всегда умел побеждать слезы.

«Твой мобильный там будет работать?» — спросит он напоследок.

«Папа, — скажет она. — Да я его даже включать не буду, это жутко дорого. Если там вообще будет сеть».

Он обнимет ее крепко-крепко. Он будет прижимать ее к себе изо всех сил, сжимать ее, как будто выдавливая из нее всю тревогу, как выдавливают из тюбика остатки зубной пасты.

«Позвони мне, как только прилетите, — попросит он. — Все равно во сколько. Позвони, пожалуйста. Можем по видео».

Она высвободится из его объятий. «Нам пора», — скажет она.

«У вас полно времени».

«Нам еще идти до выхода на посадку».

Он проводит их до таможни.

Там будет длинная очередь.

Когда таможенник вернет ей паспорт, она еще раз обернется, чтобы помахать своему отцу. И он помашет ей в ответ, и будет махать и махать, даже когда они скроются из вида, он будет махать и махать. Он столько раз видел это в Схипхоле. Он знает, как правильно.

Когда почти стемнело, он понял, что Тирза и ее парень попросту заснули. Он вышел в коридор и еще раз позвал их, но они так и не ответили. Ему придется съесть все одному. В этом было все хамство Мохаммеда Атты: делать все, как ему удобно, использовать, но при этом ничего не давать взамен. Никакой вежливости. Никакого понимания. Хофмейстер подумал об Иби и ее парне. Те в последнее время тоже не утруждали себя появлениями к ужину. Вот оно, влияние иноземцев. Антисоциальное поведение.