Она положила ручку.

— Та девица из Ганы? — Она посмотрела на него с недоверием. И с удивлением.

Он понял, что она очень сильно удивлена.

Он сел за стол.

— Да. Из Ганы. Я же сказал. По четвергам. В обеденный перерыв я приезжал сюда с работы, и мы… И я… овладевал ею. Так это называется? Правильно?

— Ну, наверное, можно и так сказать. Если это именно то, что ты с ней делал, а я понятия не имею, что тут у вас происходило, но если это то, что ты делал, то так это и называй.

— Днем в четверг. Около двенадцати. Я всегда старался приезжать вовремя. Это все началось, когда я однажды заболел. Жуткий грипп. И как-то случайно все получилось. Само собой. Ты тогда уже ушла от нас. Жила у себя на лодке. А после того раза это стало ритуалом. Не то чтобы мы с ней совершенно не разговаривали. Ты не должна так думать. Но она почти не говорит на нидерландском, и английский у нее тоже весьма посредственный. Поэтому я овладевал ею. Вот тут, на диване. Наверх мы не поднимались. Все-таки спальня — это очень… Очень личное. Да и к тому же я завалил почти всю кровать книгами и газетами. Мне так было проще. И я думал, если вести ее наверх, придется все убирать с кровати. Когда все заканчивалось, мы одевались. Иногда я принимал душ. Если сильно потел. Бывает, что очень сильно потеешь, все длится так долго, трудно идет. Бывают же такие дни, ты сама знаешь. И потом она оставалась прибираться дальше, а я возвращался на работу. На велосипеде. Не то чтобы я был влюблен в нее, хотя это, конечно, было вполне возможно. Она, в общем-то, симпатичная. Но это был… Это был дружеский секс.

— Дружеский секс. Ясно. А зачем ты мне это рассказываешь?

Он прикоснулся к ней. Дотронулся до руки. Провел по руке, как будто слепой. Только кончиками пальцев.

— Я подумал, будет правильно, чтобы ты знала. Все мои тайны. Почему нет? Зачем нам теперь уже что-то скрывать друг от друга? Мы же совершенно чужие люди, не так ли? Знакомые. Бывшие супруги. Может, и мы станем друзьями, как знать.

— Как знать. — Она улыбнулась. — Может быть, — сказала она. — Но весь прошлый месяц тут ничего такого не происходило. По крайней мере, я ничего не заметила.

— Нет-нет, мы уже давно этим не занимались. Она все понимает. Она ничего от меня не ждет. Она вполне может обойтись без этого. Но я все равно ей доплачиваю.

На столе валялась пробка. Даже после душа у него во рту остался гадкий вкус рвоты. Крупук. Мокрый, прокисший крупук.

— Ты считаешь меня нормальным? — спросил он.

— Нормальным? — Она опять посмотрела на него с удивлением и явно не понимая. — С чего? С чего ты это спрашиваешь?