— Что тогда с ними?

Ему никто не ответил.

Спустя семь дней после отъезда Тирзы супруга спросила Хофмейстера:

— Она уже звонила?

— Кто?

— Как кто? Тирза, конечно.

Он покачал головой.

— Но она ведь должна была позвонить, как только прилетит.

— Должна была, но не позвонила.

Они сидели в саду. На улице потеплело.

Супруга Хофмейстера загорала топлес, чтобы предотвратить возникновение на коже белых пятен, неизбежных при ношении на солнце лифчика.

— Нам нужно волноваться? — спросил Хофмейстер.

— Конечно, нет. — Она взяла крем от солнца и стала щедро себя обмазывать. — Я просто подумала, позвонила ли она уже. Иби тоже никогда нам не звонила, если уезжала. Но это ведь Тирза. Так что не знаю. Просто подумала. Мне показалось, уж она-то должна была позвонить. Ты не проверял мейл? — Она продолжала мазаться кремом с таким усердием, будто это была ее работа.

— Я звонил ей два раза, — сказал он. — На мобильный. Мейлов она не присылала. Мне, по крайней мере. Тебе тоже нет?

— Мне она за всю жизнь не прислала ни одного мейла, Йорген. И что?.. Она ответила, когда ты ей звонил?

— Нет, у нее включен автоответчик.

Супруга надела солнечные очки.

— Там, конечно, ничего не ловит. Никакой сети, ясное дело.

Он надел соломенную шляпу от солнца. С тех пор, как он начал лысеть, у Хофмейстера быстро обгорала голова, даже в тени. Кожа краснела, и начинался зуд.