На стойке стояла ваза с леденцами. Хофмейстер взял один, развернул и сунул в рот. А потом, ни слова не говоря, развернулся и пошел к «тойоте». Девочка шла за ним.

— Мы поедем к Тирзе, — сказал он, когда они уселись в машину. — Мы поедем в пустыню. — Он развернул карту Намибии, которую ему дали в пункте проката. — Соссусфлей, — сказал он. — Вот куда они собирались. В дюны.

Он положил руки на руль. Он понятия не имел, как там все должно выглядеть. Дюны. Он спросил себя, куда он едет.

До Китовой бухты трасса была асфальтирована. А потом началась песчаная дорога. Сначала Хофмейстер не осмеливался ехать быстрее чем сорок, пятьдесят километров в час. Но постепенно набрал темп до восьмидесяти, а то и до девяноста.

К стуку камешков по днищу он быстро привык.

Радио больше не ловило. Телефон тоже потерял сеть. Ничего не осталось. Только он и Каиса.

Время от времени он поглядывал на нее. Она зажала ногами бутылку воды и, когда он просил, протягивала ему попить. Так он мог утолить жажду не останавливаясь.

Он думал, что едет достаточно быстро, но дорога заняла больше времени, чем он рассчитывал. Они приехали в Солитаир только к полудню. На карте точка была довольно крупной и должна была означать небольшой городок. На деле же это было не больше чем отель и заправка.

Он залил в машину бензин и купил два куска яблочного пирога. Ребенок съел свой кусок весь до крошки. Девочка проголодалась.

— Молодец, — похвалил ее Хофмейстер, как будто это было достижение.

Машина была вся в пыли и в песке. Девочка рисовала пальцем полосы на капоте.

— Давай посидим, — предложил он. — Нам нужно отдохнуть.

У заправки стояли столики и стулья. Старые, изношенные непогодой, временем, многочисленными посетителями. Тут было и что-то похожее на настоящее кафе. Но у них не было времени. Так решил Хофмейстер. Им нужно было торопиться.

Он вытер носовым платком свою голову и голову ребенка. Хотя она не вспотела.

Поодаль росло дерево, за ним была водонапорная башня. И больше ничего. Песок, камни, какие то кусты. Забор, разделявший участки. Хотя какие тут могли быть участки?

Они молчали.

— Ты поняла, что я тут делаю? — спросил он через некоторое время. — Ты уже поняла?

Она показала на пыльную «тойоту».

— Нет-нет. — Он покачал головой. — Машина тут ни при чем, хотя, может, и при чем. Я пытаюсь исчезнуть. Вот чем я занят.

Слово «исчезнуть» успокоило его. Оно было гораздо приятнее и легче, чем «умереть». Оно значило то же самое, но без насилия.