Прежде, чем они заснули той ночью, он прошептал ей:

— Я вернусь, чтобы удочерить тебя, я еще достаточно молод, чтобы снова стать отцом. Меня еще надолго хватит.

На следующее утро, очень рано они отправились в направлении Китмасхупа. Он думал, что у них получится за один день добраться до международного аэропорта Виндхука, но они только к вечеру доехали до Мариенталя, а оттуда до Виндхука было еще как минимум три-четыре часа. Он решил переночевать в Мариентале.

Там нашелся отель. Везде есть отели. Кровать, ванная, шкаф, несколько вешалок, чтобы развесить одежду. Он мог бы жить так и дальше. Переезжать из одного гостиничного номера в другой. С ребенком, портфелем и шляпой. Стать неуловимым для всего мира. Но ему надо было вернуться в Нидерланды, на улицу Ван Эйгхена. Чтобы удочерить Каису, ему надо было вернуться туда и все объяснить.

Он даже вдруг удивился, почему ему никогда раньше не приходило в голову усыновить ребенка? Но с чего бы усыновлять ребенка, которого не знаешь? Каису он знал. И она его знала. Они подходили друг другу. Они дополняли друг друга. Они что-то видели друг в друге. Эти двое.

В Мариентале он купил обувь себе и девочке. Себе простые черные ботинки, а ребенку коричневые сандалии. Магазин нельзя было назвать обувным, это скорее был супермаркет, но это не имело особого значения. Теперь они уже не были босыми.

Новые ботинки ему жали. Конечно, он понимал, что не может появиться в Схипхоле на босу ногу. Его бы там сразу арестовали. Времена изменились. Люди во всем подозревали опасность.

Каиса гордилась своими сандалиями. В них она даже шла по-другому. Как настоящая дама.

— Я ведь могу, — сказал он, когда они в этот вечер ужинали в маленьком зале отеля в Мариентале, — давать вам уроки. Если я поселюсь здесь. Я могу, например, учить вас немецкому языку. Я могу читать вам вслух. Я могу рассказывать вам про Толстого, о том, что литература и искусство не делают людей счастливыми. И поэтому он от них отказался. Но нам нужно составить план, план — это очень важно. Что вам особенно нужно? Вам, детям, которые продают себя? У вас нет дома, нет обуви. Нужно выделить приоритеты. Тот, у кого нет дома и обуви, в первую очередь нуждается в паре башмаков.

Девочка не отвечала, но снова взяла его за руку, пока еще ела, как будто чувствовала, что он снова хочет исчезнуть, он снова хочет сбежать. Теперь она ела одной рукой, потому что больше его не отпускала.

После ужина он позвонил супруге.

— Я вылетаю завтра, — сказал он. — Я хотел тебе сообщить.

— Ты должен вернуться как можно скорее, — ответила она. — Я все время пытаюсь до тебя дозвониться, Йорген. Они были тут. И… И… — Его голос нравился ему все меньше. Он был такой нервный, такой загнанный, такой неуверенный. — Я все расскажу тебе, как только приедешь. Все тебя ищут, все тебя ждут. Мне даже звонили журналисты. Где ты сейчас?