— Я же сказал, что вылетаю завтра. Значит, прилечу послезавтра днем. Я в Намибии. Где мне еще быть? Не переживай. Все будет хорошо.

— Мы не должны сейчас бросать друг друга. Мы никогда не должны были бросать друг друга.

— Нет-нет, — сказал он, хотя понятия не имел, о чем она вообще говорит. — Я же никогда тебя не бросал.

— Йорген, вернись как можно скорее. Пожалуйста. Если ты вернешься сейчас, мы еще сможем…

— Береги себя, — сказал он шепотом.

На этих словах он закончил разговор и снова отключил телефон. Он не хотел, чтобы ему мешали. В эти последние часы.

Он попросил девушку на ресепшене позвонить в «Южноафриканские авиалинии» и забронировать ему обратный билет на завтра. Это оказалось совсем не просто, потому что он забыл сделать это заранее, но когда сотрудница авиакомпании услышала даже первую часть его истории о пропавшей дочери, она сказала:

— Я постараюсь все для вас уладить, господин Хофмейстер. Я прекрасно понимаю, что в таких обстоятельствах вам было не до звонков нам.

— Каиса, — спросил он, — чем ты хочешь заняться? Хочешь прогуляться перед сном?

Они пошли по Мариенталю. Пустые улицы. Только заправки были еще открыты.

— Я сомневаюсь, — сказал Хофмейстер, когда они покупали в магазине на заправке конфеты. — Я все больше сомневаюсь. То есть что было на самом деле, а чего не было? Насколько серьезно надо воспринимать игру? С моей супругой я тоже играл. Это была ночь, всегда была ночь, и я был зверем, всегда был зверем. А когда родилась моя первая дочь, я стал играть, что я стал отцом. В издательстве я играл, будто я редактор, я всегда играл. Я не мог иначе.

Он присел на корточки и осторожно взял ее лицо руками. В очереди в кассу.

— Потому что на самом деле мне столько же лет, сколько и тебе. Я всегда играл. Только не с Тирзой. Это было совсем другое.

В ту ночь они оба не могли заснуть. Она рисовала, а он смотрел в потолок. У него было предчувствие, которое он не мог понять. Но это было не предчувствие, это была его собственная жизнь.

Его рейс в Йоханнесбург отправлялся днем, в десять минут четвертого. Уже около двенадцати он был в аэропорту Виндхука. Он сдал машину в пункт проката, там тщательно записали все повреждения, даже те, которые были на машине еще до него. Потом он снял все деньги, которые еще мог выдать ему банкомат, и убрал их в портфель. Он зарегистрировался на рейс.

— Вы хотите взять его с собой как ручную кладь? — спросил представитель «Южноафриканских авиалиний».

Хофмейстер посмотрел на чемодан, с которым раньше иногда ездил в командировки.

— Нет, — сказал он. — Я хочу сдать его в багаж.