– Сердце! Как пусто! – закричал он, царапая свою грудь, и откинулся навзничь.

– Тише, Константин Сергеевич! – уговаривал его Понятых.

Но Демидин уже не кричал, он только всхлипнул обречённо, словно брошенный младенец, и затих.

Коньков, отец Леонид и Саша дошли до конца крыши, но ничего не увидели.

– Ушёл, – сказал Коньков.

– Оглушил Демидина, ушёл и… – начал было отец Леонид и вдруг замолчал, указывая пальцем на ближайшую вентиляционную шахту.

Жуткий клоун прятался за кирпичной трубой, скрючиваясь, чтобы занимать меньше места. Осознав, что его обнаружили, он оскалился и зарычал.

– Что это за чёрт? – воскликнул отец Леонид, удивлённо разглядывая клоуна.

– Этот чёрт – Бафомёт! – гордо сказал клоун.

Бафомёт чувствовал себя плохо, но он встал, выпячивая грудь, чтобы казаться хоть и уставшим, но вполне ещё могучим крылатым богатырём. Он был гораздо выше обычного человека. В левой руке он держал старинную шкатулку.

Коньков захлопал глазами. Как раз из-за этой шкатулки им приказали лететь за тридевять земель. Операция приобретала смысл.

– Surrender! – строго сказал Коньков.

– Щас, – ухмыльнулся клоун.

– Сдавайся, – повторил Коньков.

Чувствовал он себя глупо. Оружия у них не было. «Врукопашную с ним, что ли?» – подумал он.

– Врукопашную, конечно, – прочёл его мысли Бафомёт и внезапно удлинившейся лапой ударил Конькова в висок.

Рука клоуна растягивалась, как в каком-нибудь фильме ужасов.

Коньков с трудом уселся на крышу. В голове у него шумело.

– Окружайте его… – простонал он, с трудом соображая, что говорит.