– А ты карьеру сделал, академиком стал, – жарко зашептал он, – женился. Помнишь на ком? Детки у тебя родились – три сыночка, три росточка…

– …Три деревца, – всхлипнул Караханов.

– Пойду я, Григорий Илларионович, – сказала Наина Генриховна, отворачиваясь. – Вы тут сами за всем проследите, хорошо?

– Прослежу, – сказал Литвинов, не отрывая заворожённого взгляда от стонущего в пыли старика.

– Три тополёчка, – сказал демон. – Квартира, дача, машина с шофёром. Три сына-красавца. Живи да радуйся. Но один заболел. Другой спился. А третий вырос сумасшедшим. А почему? Ты ведь всегда знал почему. И жена твоя знала.

Караханов всхлипнул.

– Я чувствовал … – сказал он.

– Потому что они дети – кого? – подсказал демон.

– Предателя! – выдохнул Караханов.

– И гордились они кем?

– Предателем! – застонал Караханов.

– И квартира, в которой они росли, и дача – это всё…

– Предателя! – плакал Караханов. – Я всю жизнь боялся, что они узнают.

– Они и не узнали, – ухмыльнулся демон. – Разве ты не слышал, что мечты сбываются? Один заболел. Другой спился.

– Третий вырос душевнобольным, – всхлипнул Караханов.

– Никто ничего не узнал, – сказал демон. – Три деревца.

– Тополёчка, – заплакал Караханов.

– Колик, Костик и Карик, – подсказывал демон.

Караханов завыл.

Демон, кряхтя, поднялся с его груди.