Литвинов покачал головой:

– Кто же так допрашивает?

– Это всё? – спросила Наина Генриховна.

– Всё.

Наина Генриховна молчала, глядя на свои руки. Кожа на них медленно покрывалась морщинами. Она догадывалась, что то же самое сейчас происходит и с её лицом. Литвинов пока ничего не заметил.

– Подумайте наконец! – сказала она, отвернувшись. – Часовню скоро сожгут. Для чего вам умирать? Станете начальником гарнизона.

– Давайте сдадимся вместе? – предложил Литвинов. – Нас, наверное, всё равно убьют, но попробовать можно.

– Для меня это уже поздно, – сказала она.

Литвинов удивлённо взглянул на Наину Генриховну и впервые заметил у неё в волосах большой седой клок.

– Что это у вас на голове? – спросил он.

Она вздохнула и ничком легла на пол.

– Не смотрите на меня, пожалуйста, – попросила она.

Литвинов ещё несколько секунд её разглядывал.

– Сволочи…

– А вы что о них думали? – поинтересовалась Наина Генриховна.

Она хотела засмеяться, но не смогла, закашлялась.

Снова пришёл Димитрий Димитриевич, и на этот раз он стучал игриво, с затейливым ритмом. К Наине Генриховне он больше не обращался.

– Ты же умный человек, полковник! Начальник гарнизона мне всё равно нужен, – сказал он. – Лучше опытный. То есть простить тебя в моих интересах. Оставь старуху и выходи, она всё равно скоро сдохнет. Выйди сам – это же символический жест, так сказать, знак доброй воли.