Всё произошло так быстро, что лишь Бафомёт успел разглядеть детали.

– Падение в яму номер один, – сказал он, иронично кривя бровки. – На мой вкус, уж лучше бы этот разбился в лепёшку. Порок наказан, лужи крови на древних плитах. Теперь на сцену выходят ряженые придурки.

К людям приближалась четвёрка демонов. Демоны были вызывающе голыми и ярко-лиловыми. Один из них в знак отвоёванной свободы намотал на рога шёлковые штаны. Похоже, он считал себя лидером.

– Мне! – заревел он.

– Мне! – крикнул другой.

– Нам! – вякнул третий.

– Велите им убраться отсюда! – крикнул Бафомёт растерявшемуся было Леониду.

– Пошли вон! – скомандовал Леонид.

Демоны выпучили глаза, развернулись и быстро зашагали назад. Один попытался было взлететь, но не смог, а только неловко подпрыгнул, не останавливаясь. Другой попробовал побежать и тоже не смог.

– Они выполняют вашу команду буквально! – восхитился Росси. – Потрясающе!

Демоны ускорили шаг и, быстро удаляясь, стали похожи на группу поклонников спортивной ходьбы.

Бафомёт презрительно сплюнул в их сторону крошечным платиновым шариком.

Прощальная песнь Многожёна

Прощальная песнь Многожёна

Давным-давно, задолго до того, как Наина Генриховна сделала Многожёна Шавкатовича своим агентом, он работал в маленькой ташкентской аптеке, в окрестностях которой был известен как Миша-пончик, или просто Пончик, или Миша-анаша.

Аптека располагалась на кривой, пыльной, тесно застроенной глинобитными домиками улице. Так, наверное, строили еще в Древнем Вавилоне – жидкая грязь перемешивалась с рубленой соломой и лепилась в кирпичи, которые потом высушивали на солнце и из которых складывали неказистые жилища для людей и животных. Редкие дожди понемногу смывали глину, солнце перегревало и пересушивало её, превращая в тонкую, как пудра золотистую пыль, покрывающую улицы сплошным десятисантиметровым слоем. Прохожие старались ступать осторожно, но всё равно поднимали целые облака этой пыли, покрывавшей их обувь и одежду до середины икр.

Посетителей в аптеке было мало, и Многожён подолгу сиживал на её пороге, наблюдая за мухами, чмокая вослед проходящим мимо женщинам или напевая песенки, слова которых бесхитростно описывали то, что в данный момент видел или о чём думал автор.

Например:

– Ла-ла, вечером плов буду делать, курдючное сало у меня есть, зелёнка в аптеке есть, ти-ти, вата тоже есть… Ай, какая красавица! Глицерин есть, кукурузные рыльца есть, бинтов нет, никогда бинтов нет… Йод есть, анальгин…