– Не ве-рю! – сказал он, заламывая руки, и ушёл.

– Я и в самом деле её ненавижу! – закричал ему вслед Литвинов.

Но Димитрий Димитриевич уходил, не оборачиваясь.

Глава 45

Глава 45

Последние дни перед полётом

Последние дни перед полётом

Жалкий бунт Наины Генриховны и Литвинова лишь ненадолго отвлёк Димитрия Димитриевича от подготовки к эпохальному перелёту.

Для защиты от ночных холодов и ветра вокруг Многожёна Шавкатовича построили ангар.

Самого Многожёна Шавкатовича перетянули проволокой и привязали к нему тоже сплетённую из проволоки и ажурную, словно дамский чулок, гондолу. После того как Димитрий Димитриевич все соединения проверил на прочность, гондолу обшили брезентом и застелили мехом. Многожёну Шавкатовичу на голову нахлобучили кожаный чехол с прорезями для глаз, а к его плечам привязали зеркала заднего вида, скрученные с какого-то грузовика.

Для себя Димитрий Димитриевич раздобыл антикварные авиаторские очки, кожаную куртку и антикварный же лётный шлем, к бокам которого были приделаны золочёные крылышки. В его походке появилась упругость, а в глазах – тот прищур, которому, как ему казалось, полагалось быть во взгляде всякого бывалого лётчика. Подобно первым авиаторам, Димитрий Димитриевич был не только пилотом, но также конструктором и строителем своего летательного аппарата.

Многожён Шавкатович должен был обеспечивать подъёмную силу, а тяговую силу создавали четвёрка демонов и прицепленный к гондоле бензиновый мотор с пропеллером.

Демонов обрядили в конскую упряжь, которая, вместе с абсурдно-живописными штанами, делала их похожими на впавших в постыдную сентиментальность мазохистов.

До последнего дня перед отлётом Димитрий Димитриевич исчезал и возвращался, груженный инструментами, оружием и навигационными картами.

Люди чувствовали, что Многожён Шавкатович вскоре покинет гарнизон, и настроение у солдат улучшилось, даже несмотря на то, что их по горло завалили работой. Литвинов вовсю старался доказать Димитрию Димитриевичу свою полезность, и солдат заставляли чинить, красить, перестраивать и маршировать. Но усилия Литвинова были напрасны – теперь ничто не могло переубедить Димитрия Димитриевича в том, что полковник – тряпка и неудачник. В иное время Димитрий Димитриевич пристрелил бы Литвинова лично, но сейчас он был слишком занят, чтобы подыскивать ему замену.

Настал наконец день, когда после последней проверки оборудования Димитрий Димитриевич, Многожён Шавкатович и эскадрилья летающих шайтанов поднялись в воздух и взяли курс на запад.

Навигационные инструменты помогали им в пути, но и без них Многожён Шавкатович чувствовал направление, в котором находилось сердце Демидина. Что-то нацеливало его внутренний взор, и ни ночная темнота, ни облака, ни холодные ветры не могли его отвлечь. Пока Димитрий Димитриевич сверялся со своими картами, то натягивая, то ослабляя кожаные поводья, Многожён Шавкатович не переставал ощущать, где именно пульсирует этот бесконечно соблазнительный для него предмет.