Природа их мира становилась резче, и, когда ветры размётывали облака, сквозь верхнюю часть оболочки виднелись уродливые Урские строения и клочья серого неба.

Древние знания начали забываться. Тела титанов приобрели плотность, прежняя стремительность движений исчезла, заменившись грубоватой мощью.

Наиболее мучительным для них было предвидение того, что способность мгновенного общения друг с другом их вскоре покинет и им придётся использовать примитивный язык. Мысль о необходимости проталкивания живого смысла сквозь тугую материальность была для них тягостной, почти невыносимой.

Наконец настал день, когда титан впервые исторгнул из себя облачённое в воздух слово. Оно, всё ещё объятое эфирным огнём, отозвалось по хрустальному миру как изумительная музыка, но то, что вызвало бы восторг у людей, для самих титанов было знаком тягостного упадка.

Их способности слабели, и вскоре титанам пришлось составлять записи своего знания, но уже через считанные тысячи лет даже эти записи становились им самим всё менее понятны.

Память о том, что они сами, по своей воле отгородились от Неба, постепенно заместилась мифом, утверждающим, что Небо оставило их. Этот миф повествовал о равнодушии Творца к своим созданиям, о злобе и зависти Ада и о вечном одиночестве титанов.

Ветра в их мире усиливались, почва стала сухой и превращалась в пыль, ветшающие здания всё больше напоминали груды валунов. Начались грозы – короткие, бурные, с разрушительными молниями. Так же таинственно, как и появились, исчезли крылатые кони, хотя восторженная память о них какое-то время сохранялась благодаря записям и рисункам.

Когда ветер относил тонкий слой почвы в сторону, части прозрачного пола обнажались и становились видны уходящие в бездну огни Урских подземелий. Жуткие ухмыляющиеся рожи приникали к полу и так, чтобы было видно титанам, рядом мучили несчастных узников.

Такими: уродливыми, жалкими и измождёнными – титаны впервые увидели своих собратьев. Люди были лишь недавно призваны из животного царства. Их души казались изъеденными предательством и ложью. Но в них горела та же искра, что и в самих титанах, и остальные различия: ум, знания, сама мудрость – оказывались незначительными.

Прежде всего сострадание к людям и только затем понимание безвыходности собственного положения заставили титанов решиться на безнадёжную попытку вторжения в Ад.

В родном убежище остались считаные единицы, решившие посвятить себя тому, чтобы хранить прежние знания, все остальные ушли.

Волшебная оболочка звенела и пела, пропуская своих создателей. Под потолками Урских подземелий возникли сотни пылающих, как бы воплощённых из горячего металла фигур.