Когда они молча обозревали подземную империю, где уже веками длились организованные с фабричной точностью пытки, перед ними явился некто бесплотно-серый, назвавший себя посланником, и сказал:

– Поклоняюсь мучителю, убийце людей и скота, великому обманщику, разрушителю, императору, пирующему на кладбищах, поедающему трупы. Сонм великих тварей составляет его свиту – все боящиеся его. Он опьяняет тех, чью кровь пьёт. Он, пожирающий время, великий, украшенный черепами вор. К его стопам я бросаю эту толпу ничтожеств.

Вы надеялись от него укрыться, но он обхитрил вас. Он поймал вас на сострадании и выманил из вашей хрустальной норы. О, он искуснейший из охотников!

Узнайте же, кому вы были предназначены все эти бессчётные годы. Поклонитесь ему и пополните число его рабов.

Титаны не ответили, и посланник, почувствовав тревогу, рассеялся.

Тогда послышались звуки речи титанов, и непонятно было, кто из них произносит эти слова, ибо они говорили вместе, как единая душа:

– Взгляни на нас, безучастное Небо! Ты наделило нас силой и мудростью, а наших братьев оставило жалкими и подобными животным.

Сострадание сжигает нас, и мы приносим себя в жертву добру, которому Ты, всесильное, не оставило места в творении. Мы постараемся разрушить этот Тартар, но знай, что, если суждена нам победа, мы восстанем и против Твоего равнодушия.

Раскинув руки, титаны рухнули вниз, словно пылающие кометы. Как рассказать об этой битве?

Попавшая в отравленную материальность Ура душа напоминает крепость, в которой бесчинствуют опьяневшие от грабежа враги. Шум сражения и фантомы скрывают главную схватку. Как и всегда, враги разыскивают некое тайное сокровище, живущее в каждом сердце, они чувствуют его близость и бесятся от невозможности его найти.

В иное время, в иной стране, в деревне со смешным названием Ленинские Слёзки некая девочка сказала:

– Я никогда не умру и не стану старой.

– Как же ты не умрёшь? – спросила её мама. – Все умирают.

– А я обниму себя крепко-крепко и не дам себе стареть, – объяснила девочка.

Мистер Смерть тогда улыбнулся, подслушав такие речи.

Но он не улыбался, когда, казалось бы, побеждённые и принуждённые к неподвижности гиганты оборачивались в свою волю как в броню и становились неприступными. Посреди подземных плато они выглядели неподвижными, величественными утёсами, едва озаряемыми из глубины алыми и порфировыми бликами.

Всё ещё длилось вокруг этих утёсов подлое Кощеево царство, ещё мучились рядом люди, но, несмотря на господствующие здесь духоту и страх, некая предвечная ясность и свежесть доносились с этих утёсов до несчастных страдальцев, и им становилось немного легче.