Коллинз всегда обладал узнаваемым образом и стилем. Он выпустил в свое удовольствие несколько громких хитов, затем героически преодолел последствия опасного для жизни инсульта и недавно вернулся к неброским зарисовкам дикой природы, которыми занимался еще в колледже. Хотя в создании и публикации этих рисунков трудно заподозрить какое-либо лукавство, это не лишает их оттенка тви-эстетики, родственного той мнимой невинности, что отличала «слащавую» ветвь инди-попа, к которой Коллинз тяготел в конце 1980-х годов. Крепкий традиционный вкус, подобающий обладателю художественного образования, он продемонстрировал и в 1995 году, поместив на обложке своего альбома «A Girl Like You» репродукцию картины Дж. Г. Линча «Тина» (1964), за которой стоял вполне понятный его творческим единомышленникам набор эстетических и социальных ориентиров. Женские чары «Тины», в отличие, например, от более плоского китча знаменитой «Зеленой леди» Владимира Третчикова[34], отражают специфически британский, чопорно-скабрезный – почти в духе сериала «Действуй!»[35] – взгляд на экзотическую эротику. И в музыке Коллинз тоже почти всегда придерживается ретропастиша в духе богемной эстетики «секонд-хенд»; подобно Джарвису Кокеру, он, кажется, несет бремя – или благословение – выпускника арт-колледжа, который не может не понимать, что рок-н-ролл неотделим от фарса.

Среди других вдохновленных поп-музыкой арт-хитов ранней поры постпопа заслуживает упоминания фильм Марка Леки «Меня закалили джинсы Fiorucci» (1999) – монтаж найденных видео с вечеринок в ночных клубах и рейвов, отражающий два десятилетия истории танцевальной музыки. Эта работа, реализованная при помощи общедоступного с недавних пор программного обеспечения для цифрового монтажа, стала для художника способом покончить с ностальгией по «утраченной юности». «Моя жизнь посвящена поп-культуре, – сказал Леки в 2013 году, – и если я создаю нечто, способное стать частью поп-культуры <…> это делает меня счастливым». Леки интересна юность как ритуал – те «поп-моменты», которые, как он считает, канули в Лету. «Это своего рода элегия по временам, которые, как я полагаю, прошли. <…> …период с 1950-х годов до конца XX века был очень особенным, и всё, что делало его таковым, уже исчезло. Мы живем в другое время, – не думаю, что оно чем-то хуже, просто оно другое», – печально заключает художник.

Творчество Джереми Деллера, обладателя премии Тёрнера за 2004 год, сохраняет связь с поп-музыкой или оглядывается на нее более двадцати лет – начиная с камерной «выставки» «Открытая спальня», устроенной им в 1993 году в доме уехавших в отпуск родителей, и заканчивая проектом «Истинное и древнее»[36] (2014). Как и «Джинсы Fiorucci» Леки, работы на тему истории поп-культуры, которые Деллер создавал в 1990-х годах, теперь сами стали ее частью; особенно это касается знакового для карьеры художника проекта «Acid Brass» («Кислотный духовой ансамбль», 1997), который лишний раз подтвердил вхождение рейв-культуры в пантеон высокого искусства. Этот проект считается классическим образцом превозносимого ныне на все лады коллаборативного метода, который принес Деллеру славу. Рейв – музыкальную субкультуру рабочего класса (в представлении художника), к тому времени уже вписавшуюся в социум, – он скрестил с другой традиционной для британского рабочего класса культурой – духовым оркестром. Композитор Родни Ньютон – уважаемый академический специалист – адаптировал по заказу Деллера несколько хитов эйсид-хауса к возможностям стандартного духового оркестра, который затем и исполнил заново сочиненные композиции на различных концертных площадках и музыкальных фестивалях, а также в музеях, в том числе в отнюдь не пролетарском Лувре.