may not die».

«Дума» «обитает» как раз на том уровне мышления, где мысль еще не вложена в слово и спонтанна. «Задумчивость» – это состояние, которое застает человека врасплох. Оно, это состояние, как и все измененные состояния мышления, не имеет психологических предшественников – оно «немотивировано». В задумчивости, нам трудно поймать мысль – о чем, собственно, мы задумались? Как только мысль поймана, задумчивость исчезает, ибо мысль проговаривается. В задумчивости человек не грезит, не фантазирует, не мечтает и не витает в облаках. Это – феномены измененных состояний сознания. Ибо, им сопутствует, в той или иной степени, дезориентированность во времени, окружающем. А, то – и даже в самом себе. Просоночное состояние, предшествующее просыпанию и засыпанию, также лишь «внешне» похоже на задумчивость. Иннокентий Анненский так улавливает выход из просоночного состояния в стихотворении «То и Это»:

«…Но отрадной до рассвета Сердце дремой залито, Все простит им… если это Только Это, а не То».

«…Но отрадной до рассвета

Сердце дремой залито,

Все простит им… если это

Только Это, а не То».

Поиски «Это или То» – характерно и для задумчивости: человек не может долго пребывать в задумчивости. Он хочет определиться, со свой «ускользнувшей» мыслью: «это или то?»! Как только он улавливает мысль, шперунг проходит, задумчивость исчезает. Но и в задумчивости, в отличие от прострации, человек ни на миг не теряет реальную почву под ногами и хорошо ориентирован во времени и пространстве. Ни на мгновение он не теряет и себя из виду. Можно быть в состоянии внешней пассивности, когда нас охватывает задумчивость. Но можно совершать наисложнейшие действия, будучи «в отключке» (не совсем психологически точное, но весьма распространенное фиксирование задумчивости в просторечье). Точно также, «работать на автопилоте». В прострации человека охватывает и «тотальный двигательный паралич», начиная с глазодвигательных, речедвигательных и мимических мышц, кончая всей поперечнополосатой мускулатурой. Описаны случаи остановки сердца, которой предшествовало состояние прострации. (Огюст Бёрн, 1899 г., Д. Д. Плетнев, 1950 г.).

Нам представляется интересной попытка рассматривать современных камикадзе, как лиц, находящихся… в состоянии «задумчивости». Пока их мышление находится в «поисках мысли», их «тело» выполняет сложнейшие двигательные программы, демонстрирующие совершенную ориентировку в пространстве, времени и себе. Это, еще раз подчеркиваем, исключает «зомбирования».