«Я думал, что сердце из камня,
Что пусто оно и мертво:
Пусть в сердце огонь языками
Походит – ему ничего.
И точно: мне было не больно,
А больно, так разве чуть-чуть.
И все-таки лучше довольно,
Задуй, пока можно задуть…
На сердце темно, как в могиле,
Я знал, что пожар я уйму…
Ну вот… и огонь потушили,
А я умираю в дыму».
Депрессия парализует волю и подавляет болевую чувствительность порой до такой степени, что можно резать «по живому», а человек не шелохнется и ничего не почувствует: и «внутренне», и «внешне», человек в депрессии, как каменный, «окаменевший». «Плохое настроение» это иное. Это, когда наваливается масса переживаний: «О, как же мне тяжко и как мне обидно!» «Плохое настроение» всегда ищет, кого обвинить? И, если не находит, то, готово обвинить всех и всякого. И, тогда «плохое настроение», сдвигается в сторону «Сциллы-страха»:
«Поток времен суров, везде угроза. Я уязвлен и жду все новых ран. В саду существ я сжавшаяся роза, Облито сердце кровью, как тюльпан» (Омар Хайям).
«Поток времен суров, везде угроза.
Я уязвлен и жду все новых ран.
В саду существ я сжавшаяся роза,
Облито сердце кровью, как тюльпан»
Плохое настроение… Но всегда ли это плохо? Наверное, нет! Хотя бы потому, что, изменяя «бег времени», оно заставляет человека оглядеться на себя, оценить все и переоценить заново. Плохое настроение делает людей, сердца которых не иссохли, философами. Приобщает к общечеловеческой мудрости, «заквашенной» на страданиях. Но: «