Когда ящерицы пьют из твоих глаз (а ты все равно возвращаешься в Вегас)
Просмотр «Мальчишника в Вегасе» похож на сеанс аверсивной терапии Павлова: меня трясет под мокрыми полотенцами, я смеюсь и отхаркиваю остатки желчи. Когда я смотрю фильм по второму кругу, моя подруга возвращается с предсвадебного ужина.
«Тебе точно понравится этот фильм», – говорю я.
«Ты точно должен быть мертв», – отвечает она. И мы обнимаемся.
Конечно, она права. Именно поэтому даже худшее похмелье способно опасно окрылять – это ощущение сродни тому, что испытываешь после драки или когда выходишь из-за покерного стола, проигравшись в пух и прах. Ты вроде бы должен быть мертв, но почему-то все еще жив. И на какое-то время, пока длится болезненное послевкусие, все кажется возможным.
После свадьбы мы вместе отправимся по шоссе 66 в Лас-Вегас и сядем на самолет домой. А пока моя любимая смотрит «Мальчишник в Вегасе» и моя ладонь покоится на ее животе. Я еще не знаю этого, но в следующий раз я окажусь в этой пустыне уже отцом-одиночкой, похоронившим друга, с контрактом на книгу, которую предстоит написать, новой девушкой, с которой предстоит расстаться, и забронированным местом в «Похмельном раю».
Десятый перерыв Похмельный писатель
Десятый перерыв
Похмельный писатель
«Для того чтобы существовало искусство, – писал Ницше, – необходимо одно физиологическое предусловие –
Это никогда не было секретом, а теперь уже настолько избитый трюизм, что сам сэр Кингсли Эмис в величайшем из когда-либо написанных сочинений о похмелье снизошел до него, только чтобы развенчать. Он предположил, что писатель извечно пьян не из-за своей артистической натуры и не потому, что того требует творческий процесс; просто «они могут себе позволить большую часть дня не работать, чтобы справиться с мучительными последствиями».
Конечно, в этом утверждении есть капля истины. Для таких, как лорд Байрон, леди Вулф, сэр Конан Дойл и сэр Эмис, в нем есть даже капля Клико. Но для таких простых ребят, как Буковски, Хайсмит и Карвер, дело обстоит совершенно иначе. То, что «могут себе позволить» одни, для других – вопрос выживания. Цитата Ницше – это философский фотонегатив трезвенника Плиния, который тщеславно заявляет, что пьяницы «теряют не только вчерашний, но и завтрашний день». А если этот пьяница еще и писатель, то, погружаясь в темные глубины, он готов пожертвовать комфортом, безопасностью и самим закатным солнцем – лишь бы описать обитающих там чудовищ.