Теперь пришёл черед Горенова думать, будто у собеседника поехала крыша.

– А сперма-то кого спасёт? – поинтересовался он.

– Ну, знаешь… Гений может оказаться и женщиной, я в это верю. Или, скажем, крупный автор следующего поколения родится от моего семени. Почему нет? Кроме того, мне нравится думать, будто по свету рассеяно множество моих детей.

Это всё больше напоминало бред сумасшедшего.

– А если что-то может быть, значит, так оно и есть – принцип литературы, – резюмировал Борис с улыбкой. – Ладно, перейдём от моих детей к твоим. Пошли за Леной.

Пока они собирались и выходили на улицу, Георгий вертел в голове то, что гость рассказывал про свободу, поскольку «донорские» истории даже вспоминать не хотелось. И правда, нужна ли эта химера выбора? Горенов очень любил сладкое и постоянно искал новые вкусные конфеты. Ничего не получалось. А вот в новогодние подарки – наборы, которые составляет неизвестно кто – за редким исключением попадали выдающиеся лакомства. «Так это потому, что в детстве!» Нет, и позже. Проблема сладостей остро стояла для Георгия всегда. В гостинцах-сюрпризах, которые покупали Лене, конфеты тоже были неизменно прекрасными. «Так, значит, в её детстве!» Нет, он приобретал их до сих пор, каждый год… А кто вообще это говорит?

Они шли молча. Горенов не имел представления, где нынче обитал его друг. Судя по всему, родительская квартира, дававшая некогда приют и им с Надей, более Борису не принадлежала. Новое жилище располагалось недалеко – километра четыре или пять. Для них обоих – это не расстояние. Всё равно быстрее пешком, чем на метро. Ну, или не быстрее. Может, медленнее минут на семь-восемь, и что? Часовая прогулка в любом случае гораздо приятнее.

Два человека в одинаковых куртках шагали рядом, погрузившись каждый в свои мысли. Хотя, может, и мысли были общими? Георгий посмотрел налево и, увидев сосредоточенный взгляд Бориса, направленный ему прямо в глаза, подумал, что идея друга о том, будто они вместе составляют одного человека, не была такой уж бредовой. А если и остальные его суждения вовсе не пусты?..

Они шли вперёд, и оба чувствовали, что бредут среди теней. Среди призраков, предков, предтеч, учителей, любимых персонажей. Важно понимать: духи селятся не в домах и не на улицах, а в головах. Петербург, собственно, и есть огромная голова. Именно потому здесь так много гранитных шаров, больших и малых, удерживаемых львиными лапами и стоящих отдельно. Все они – памятники голове. На них нет бровей, носов и глаз. В них невозможно узнать человека, потому что это голова города.