– Я бы так не сказал… – отпустил Георгий слова в воздух, будто разжал пальцы, держащие надувной шар. На деле с утверждением, прозвучавшим в самом конце, он был уже скорее согласен. Однако, берущие исток из головы Миши, эти мысли пугали каменным холодом, загробным смрадом, а потому инстинкт самосохранения мешал Горенову их принять. Удивительно, но всякий раз, стоило Борису заговорить о нём, как сомнения в существовании третьего друга таяли. Он восставал из небытия автором прекрасных моментов их яркого прошлого. Быть может, дело в том, что сам нынешний гость являлся неоспоримым доказательством подлинности множества воспоминаний, реальности каждого из давних дней. При этом чувствовалось, будто Боря относится к Мише совсем иначе. Для него он стал фигурой масштаба Аристотеля, изготовленной их букв и мрамора, а со временем, быть может, переделанной в гипсовую копию самого себя.

– А я не настаиваю. В конце концов, «истина лежит на дне колодца»… – заметил гость и переключил внимание на вазочку с печеньем.

Выражение его лица при этом казалось довольно легкомысленным, тогда как Горенов ощутил, словно огромная волна солёной воды ударила его всей своей массой.

– Откуда ты знаешь? – выдавил он из себя.

– Знаю что? – не понял Борис.

– Про Истину и колодец.

– Так это Демокрит говорил.

Спокойствие гостя сводило с ума. Сказанное не могло быть случайностью. Аристотель из прошлого, Демокрит из настоящего, Георгий окружён! А если признаться? Если посоветоваться? Ведь это знак? Что, если это знак? Что это ещё, если не знак?! Вдруг он поступил от того самого Бога, о котором они столько говорили сегодня? От того, кому известно, что такое электричество и что нужно делать Горенову…

– Ты готов его вернуть?

– Что вернуть? Ты какой-то загадочный сегодня, – улыбнулся Борис. Подобное выражение лица ему категорически не шло, он выглядел глуповато.

– Неужели не понимаешь? – Георгий вскочил. – Ты созрел, чтобы рассчитаться… перед Мишей. Отдать долг. Если люди не читают серьезные книги, как раньше, мы не можем с этим смириться! Мы не должны!

– Чего ты так завёлся? – гость посмотрел на него испуганно. Большинство житейских неурядиц всегда ставили Бориса в тупик. Вот и сейчас он совершенно не знал, что делать, если вдруг оказался в одном помещении с сумасшедшим. – По-моему, тебе-то нечего переживать, тебя читают. Жанровая литература – особый разговор. Она существует по своим правилам.

– А ты никогда не думал, почему я пишу именно её?.. «Жанровая литература», конечно, хорошо звучит, но это неправда. На самом деле это называется «дерьмо»!