Примерно в таком стиле Горенов и написал письмо Андрею. Он излагал историю своих убийств как ненадёжный рассказчик, не признаваясь ни в чём. Словно пришёл на места преступлений случайно и увидел страшные сцены. При этом Георгий давал такое количество деталей, что сомнений в его «авторстве» возникнуть не могло. Получился развёрнутый академический комментарий к собственным сочинениям.

Поставив последнюю точку, он всё ещё сомневался, поймут ли его, а потому добавил в конце: «Я буду убивать до тех пор, пока эти книги существуют! Пока разлагающие мозг издания выходят из типографий! Я буду убивать до тех пор, пока не уничтожу каждого, кто читает дрянные детективы и бульварные романы! Запомните и передайте всем: если кто-то однажды купил такую книгу, этот человек находится в большой опасности! Скоро я приду за ним!» Теперь, наконец, понятно?

Письмо он перевёл в цифровой книжный шифр и напечатал на новом принтере, заказанном заранее из Китая специально для подобного случая. Узнать и отследить по оттиску было невозможно. За всю свою жизнь агрегат воспроизвёл только это послание и ещё один лист, после чего был уничтожен.

Всё равно Горенов волновался значительно сильнее, чем в прошлый раз. Подходя к её дому, он чувствовал, как кровь ушла из туловища, прилив к рукам и ногам. Очевидно, тело готовилось быстро убегать. Или нет?.. Вообще говоря, подобный физиологический процесс, приводящий к некоторому снижению температуры, верный признак того, что человек засыпает. Если так, то не вовремя…

Возле подъезда стояла машина «специальная». Час от часу не легче… Без сомнений, это не просто так. Здесь виделся знак, только какой вывод следовал из него? И кто придумал писать это странное прилагательное на труповозках? Что за пустая загадочность?

Георгий решил подождать, пока автомобиль уедет, но тот всё оставался на месте. Никто не входил и не выходил. Водителя в кабине не было. Может, он просто живёт в этом же доме? Время было дорого, нужно решать, идти или… Нет, другой вариант Горенов не рассматривал. Он подошёл к подъезду и только тогда понял, что ошибся – ему в соседнее здание. Хорошенькое начало…

Лариса Исааковна была врачом с очень большим опытом и ничуть не меньшим количеством житейских проблем. Она умела лечить людей, всегда старалась проявлять заботу и внимание, а потому пациенты её любили. Впрочем, не только потому. Особую симпатию доктор вызывала благодаря выражению неизбывного страдания, которое, казалось, буквально высечено неизвестным зодчим на её лице. Даже те, кому доводилось видеть радость Ларисы Исааковны, отмечали, что та улыбается едва ли не сквозь слёзы. Люди принимали её естественный эмоциональный фон за сострадание. Распространённая ошибка. Нет, она вовсе не была холодной и чёрствой, но переживала ничуть не больше, чем другие хорошие врачи.